Эйнштейн приехал с распечаткой. В словаре нашлось только три таких слова, и все они вряд ли годились. Если это какой-то неведомый акроним[5] или случайная комбинация букв, то мало что можно сделать. Эйнштейн бросил распечатку на кровать и принялся возбужденно рассказывать про документы «Хок». Он расшифровал замысловатые ссылки в рукописном письме и выяснил, что адресат участвовал в торговле произведениями искусства, награбленными у евреев. И кто же был этот адресат? Не кто иной, как Герхард Мюллер, председатель могущественной Альпийской страховой компании. Лен и Терри уяснили себе значимость этого факта, только когда Эйнштейн взахлеб сообщил, что, судя по документам, Альпийская страховая — ведущий акционер «Бурликона».
Глаза Джулии сверкнули.
— Блеск, Эйнштейн, полный блеск, черт возьми…
Она схватила его за щеки и смачно поцеловала прямо в губы. Очки у Эйнштейна запотели, на миг он ослеп, а лицо залилось румянцем благодарного смущения.
— Роско в своем амплуа. Он нанял «Хок», чтобы тот накопал компромат на Мюллера и «Бурликон» не мог рыпаться.
Терри не понял.
— В каком смысле «рыпаться», Джул?
— Ну, не вышел в последнюю минуту из игры и не отказался платить вознаграждение банку «Скиддер».
Все так увлеклись, слушая Эйнштейна, что никто не заметил, как Поппи взяла распечатку.
— Чего ж тут сложного-то, — послышался тонкий голосок. — Я думала, ты умный, Эйнштейн.
Все воззрились на нее: шутит она, что ли?
— Если все так просто, что же это за слово, а? — спросил Лен.
— Даю подсказку. Тебе, папа, целый вагон этой штуки не помешает, а попади она к Терри, все девчонки от Ромфорда до Уонстеда разбегутся и попрячутся.
— Ты о чем, милая?
Лен был в растерянности, Терри тоже. Эйнштейн и Джулия уже улыбались.
Хотя Маркус был в отъезде, вокруг сновало слишком много народу, нечего и думать соваться к его компьютеру до обеда. К счастью, Дженис вышла перекусить с другими девушками, но и тогда помещение отнюдь не опустело, и Джулия настороженно следила, не смотрит ли кто на нее, когда как бы невзначай села за стол Маркуса, включила компьютер и напечатала: «виагра».
В яблочко! Теперь надо действовать быстро. Она просмотрела файлы. Вот, целая пачка. Проверять содержание некогда, поэтому распечатаем все.
Это займет некоторое время. А меж тем можно сделать еще кое-что: открыть его электронный ежедневник и скачать его тоже.
Принтер был скоростной, и за двенадцать тревожных минут все было закончено. По-прежнему опасаясь чужих глаз, Джулия собрала распечатку, перенесла на свой стол и сложила в два больших коричневых конверта. Пять минут спустя она украдкой огляделась и, когда никто не смотрел в ее сторону, засунула конверты в свою объемистую сумку. Теперь прочь отсюда. Для Дженис она оставит записку с благодарностью. Джулия взяла ручку и листок для заметок и начала было писать.
Нет. Нехорошо это, после всего, что Дженис для нее сделала. Считая секунды, обливаясь потом, она ждала до двух часов; наконец девушки впорхнули в комнату, о чем-то щебеча. Дженис шумно плюхнулась на стул.
— Вот потеха была. Мы прямо обхохотались. Жаль, ты не пошла с нами, Шерли.
— Да, жаль. Дженис, у меня проблема. Мама заболела.
— Надеюсь, ничего серьезного.
— Ей стало плохо в магазине. Я должна поехать к ней.
— Конечно, поезжай. Не волнуйся, на телефонные звонки я отвечу.
— Спасибо, Дженис. Но ведь если ей по-настоящему плохо, мне придется ухаживать за ней до конца недели.
— Все нормально, милая. Знаешь что, ты иди, а в кадры я сама сообщу.
— Огромное спасибо, Дженис, ты так добра ко мне. Жаль, мы больше не увидимся.
— И мне жаль. Помнишь, в понедельник я спросила, не работала ли ты здесь раньше?
— Да. — Пульс у Джулии убыстрился.
— Я поняла, почему подумала об этом. Ты похожа на одну девушку, которая здесь работала. Не секретарем, а администратором. Шикарная такая, но дружелюбная. Ее звали Джулия Давентри.
Джулия почувствовала, что у нее перехватило горло. Слова не вымолвишь, хоть с каким акцентом.
— А что… что с ней случилось?
— Ее уволили. Выгнали за дверь. Я даже попрощаться не сумела. Жаль. Ну да ничего. Ты по крайней мере уходишь, простившись.
Дженис протянула руку, и Джулия пожала ее. Обе тепло улыбнулись.
— Прощай, Шерли, удачи тебе во всем.
И Дженис едва заметно подмигнула.
Под вечер в среду они собрались в комнате Поппи, чтобы выслушать приговор Джулии насчет документов, которые она скопировала.
— Так вот. «Бурликон», несомненно, покупатель, и «Скиддер» начал на них работать сразу же, как только сделка для «Фернивал» рухнула.
— Что еще ты нашла? — Эйнштейн был в восторге.
