По бело-голубому настилу перемещались две точки, регулярно сливаясь с поверхностью. Путь их лежал в края, которые гурры уже давно решили избегать. Они направлялись к Черному когтю — главному гнездилищу кхроков. Скалу они заметили еще издалека. Все черные объекты в краях, где все состоит из белого льда, моментально приковывали внимание. Черная точка появилась и мозолила глаза, но не торопилась увеличиваться в размерах. Идти нужно было долго. Моа был молод и энергичен, для него это не составляло труда, и все же он предпочел бы прогулку короче. Предок не известно за счет чего передвигался в принципе, но судя по всему усталости не испытывал и не знал ее, как явления.
Они передвигались молча. Некоторая неловкость повисла между ними. Моа в силу своего юного возраста не знал о чем говорить с существом столь древним. Предок сам по себе не спешил начинать разговоры. Этого и не требовалось. Сейчас у них была другая цель, к ней они и шли, все остальное имело мало значения.
Моа не раз слышал легенды Черном когте, но одно дело слышать, а другое дело видеть. Раньше он представлял скалу поменьше. Чаще всего он думал о ней как о большом камне, который лежал на льду, и по размерам был в 10–15 раз выше среднего гурра, не более. На деле скала уходила ввысь на несколько сотен метров и своим массивным черным силуэтом оказывала психологическое давление на всех тех, кто не привык к подобным видам.
— У нас есть какой-то план? — заговорил Моа. Тишина вблизи такого места пугала его. В голосе предка он искал успокоения.
— Смотри внимательно и скоро все увидишь.
— Куда смотреть? — непонятливо переспросил Моа.
Вскоре он понял, о чем говорил Ксаф. От верхнего края скалы оторвались с два десятка мелких точек, которые увеличивались в размерах на глазах. Пропустить такое зрелище он не смог бы при всем желании. В то же мгновение острое желание развернуться и побежать изо всех сил накрыло его. И он почти было поддался инстинкту, когда ровный голос предка в его голове приказал ему успокоиться и не делать никаких резких движений.
«Мы должны встретить кхроков с достоинством и показать, что настроены невраждебно. Веди себя спокойно и не поддавайся панике. Если все сделаешь правильно, ничего не случится. Я гарантирую», — прозвучал голос предка прямо в сознании.
Кхроки опускались все ниже. В первой фазе полета они сворачивались в трубки, что позволяло им развивать высокую скорость пикирования. Когда до льда оставалось метров сто, они распрямляли свои большие дископодобные тела и медленно планировали, опускаясь так до самого льда. Лучше всего они себя чувствовали в воздухе. С посадкой и перемещением по льду у них были явные проблемы.
Моа смотрел во все глаза. Если бежать ему воспрещалось, то смотреть никто не запрещал. Вся его мыслительная энергия была сосредоточена в обработке зрительной информации. Он улавливал каждое небольшое движение кхроков, каждое покачивание в порывах ветра, он видел их всех и сразу, и мог рассмотреть каждое колыхание на их переливчатых зеркальных животах. Он видел, как в маленьких чешуйках отражается изогнутый горизонт. Это было завораживающе. Была в этом какая-то особая красота. Близость предполагаемой смерти наполняла реальность повышенной значимостью.
Кхроки упали все разом и размазались по льду. Звук их приземления был похож на громкий шлепок. Они медленно поднялись на непропорционально тонких лапах, выглядящих не слишком надежно. Бежать стало некуда. Плотная стена из кхроков окружила Моа с предком.
«Не волнуйся и просто смотри» — где-то в тумане сознания прорезался голос Ксафа.
Кхрок приближался. Он неловко протягивал одну лапу вперед, потом другую, потом подтягивал свое округлое тело. Двигался он медленно, но уверенно. Бояться ему было нечего. Все обстоятельства были на его стороне.
Подобравшись на расстояние в несколько метров, он остановился. Тело его стало разделяться на две половины. Моа слышал об этом раньше и знал, что за этим должно последовать. Все его существо кричало ему «Беги, спасайся, выживи, во что бы то ни стало!!!».
«Не нужно» — заглушал голос разума предок.
Из прорези в теле кхрока показалась белая костяная игла. Она смотрела прямо на Моа. Он ощутил зудящее напряжение в промежутке меж четырех своих глаз. Одно попадание — одна смерть. Однако игла опустилась ниже и после совсем выпала на лед. Она была длинная и острая, но без своего хозяина-орудия она не представляла опасности.
Кхрок, лишившийся своего единственного оружия, весь дрожал. Прорезь в его теле вибрировала. Рваные ее края сходились и расходились друг с другом. Казалось, что он выдыхает воздух через плотно сжатые губы. При этом от него не исходило ни единого звука.
— «Что он делает?» — спросил мысленно Моа у Ксафа.
— «Пытается нам что-то сказать» — спокойно ответил тот.
— «Но я ничего не слышу».
— «Ты и не сможешь, пока он не настроится на твою частоту. Зато я слышу. Кажется, он пытается сказать, как его зовут. Дай мне минуту».
