Чёрный настрой полностью

— Мириам, — в его голосе звучало неприкрытое неверие. — Jurekil’a gaos… ilya. Ты умоляла меня не ехать той ночью в порт. Я нахер проигнорировал тебя… я отмахнулся от тебя. Ты просилась со мной, и я сказал нет, — боль выплеснулась из него, заставляя меня прикрыть глаза. — Мири. Я не виню тебя. Ты не мои родители, Мири! Иисус Христос!

Когда я покачала головой, ища слова, Блэк схватил меня за волосы и плечо, заставляя посмотреть на него.

— Мири, — прорычал он. — У тебя ничего общего с ними. Ничего! Ты меня слышишь? Это была не твоя вина! Ни капли!

Я уставилась на него, тяжело задышав от интенсивности, которая исходила из его света. Злость светилась в его глазах, вибрировала в его руках, но она не казалась нацеленной на меня.

— Знаешь, почему мои родители не нашли меня, Мириам? — спросил Блэк. — Я тебе никогда не говорил, нет?

Чувствуя, как усиливается боль в моей груди, я покачала головой.

— Никто меня не похищал, Мири, — прорычал он. — Меня не забирали. Меня продали.

Я почувствовала, как мой живот скрутило. Одновременно с этим боль сделалась ослепляющей, от неё невозможно было дышать. Я не могла оторвать глаз от его лица.

— У меня была сестра, — прорычал он. — Мэрин. Она была на десять лет старше меня. Пришли торговцы и сказали моим родителям, что они должны забрать одного ребёнка в целях «регулирования». Они сказали, что видящим положено иметь только одного… они предложили забрать одного из нас по «хорошей цене», чтобы уберечь моего отца и мать от тюрьмы. Мои родители могли отдать одного из нас… или бежать. Они могли бы забрать нас в Сиэртаун[1], просить убежища. Мы с Мэрин могли бы жить там, где у нас были двоюродные братья и сестры.

Его подбородок окаменел, пока Блэк всматривался в моё лицо.

— Однако Сиэртаун уже был полон беженцев… большинство из них бездомные. У моего отца хорошо шёл бизнес, он торговал с людьми. У них был хороший дом, — его голос сделался ледяным. — Они обсуждали это, Мири. Прямо перед нами. Хочешь знать, почему они выбрали меня, а не Мэрин?

Я сглотнула.

Я не хотела знать, но все равно кивнула.

Голос Блэка исказился от ожесточённой злобы.

— Слова моей матери: «Он будет красивым… у него такие черты лица, которые понравятся богатым людям». Вот почему моя мать решила, что меня можно продать, Мири. Потому что она знала, что люди захотят меня трахать. Она и мой отец сказали, что со мной как рабом будут «обращаться лучше».

Его золотистые глаза смотрели на меня и искрились холодной яростью.

— Я оставался рабом не потому, что они не могли меня найти, Мириам. Они никогда, бл*дь, и не искали. В том мире ребёнок женского пола стоил больше. Он давал больше статуса. Так что они сохранили свою милую жизнь за пределами зоны видящих. Они сохранили свою высокостатусную дочь и продали меня за «справедливую рыночную цену», говоря себе, что мне «будет лучше» в качестве раба.

Я смотрела на него, и от боли было сложно дышать.

В этот раз это была не секс-боль.

Это была та боль, что выжигала все в груди и вызывала тошноту.

Я вспомнила все, что он мне говорил о видящих и их фотографической памяти. Он запомнил этот разговор между родителями и торговцами. Он запомнил его слово в слово на всю жизнь. Он запомнил это даже тогда, будучи ребёнком.

Он будет помнить каждое слово, которое родители сказали о нем.

— Никогда, бл*дь, больше не сравнивай себя с моими родителями, — Блэк уставился на меня, тяжело дыша. — Ты меня слышишь, Мириам? Я больше никогда даже думать не хочу о тебе и о них в одном проклятом предложении, — его голос сделался холоднее. — Они перестали быть моей семьёй в тот день, когда продали меня. Я надеялся, может, Мэрин отыщет меня, когда станет старше…

Он покачал головой, стискивая зубы.

— Не отыскала. Так что шла бы она тоже нах*й.

— Блэк, — эта боль заполнила мой свет и мой голос. Я потянулась к нему, лаская его лицо. — Прости. Я сожалею, Блэк. Я сожалею о том, что сказала.

Он покачал головой.

— Не надо. Я сказал, что расскажу о себе все, что ты хочешь знать. Просто услышь меня, Мири. Они мне не семья. Даже не думай, что я воспринимаю тебя так же, как их. Никогда. Ты понимаешь?

Я кивнула. Перед глазами все размылось, и я ещё раз кивнула.

— Иисусе, Мириам. Они даже не занимают ту же часть моего света, что и ты.

Крепче обняв его, я кивнула в третий раз. Меня омыло желанием защитить, таким сильным, что Блэк ахнул, обвивая меня руками, пока я лежала под ним.

— И я не хочу, чтобы ты уходила, мать твою, ясно? — прорычал он. — Извини, что я сейчас не могу сказать большего. Я знаю, что делаю все неправильно… я знаю, что со мной бл*дь даже постель делить опасно, — помедлив, как будто размышляя, Блэк стиснул зубы, затем покачал головой. — Бл*дь. Мири. Я понимаю, если ты хочешь уйти. Но сейчас это небезопасно. Это действительно небезопасно. Gaos… Да у меня инфаркт случится, как бы ты это ни сделала. Я все равно не думаю, что твой дядя отпустит тебя, только не без…

— Блэк, — мягко начала я.