Бросив оценивающий взгляд на солнце, Аллиэль прикинул, сколько времени уйдёт на дорогу, сколько — на всякие формальности, сколько — на объяснения… По всему выходило, что, соблюдая формальности, никак не успеть. Да, Хранящий Жизнь отказался от сына и запретил ему появляться в Ари-Вайле, а для эльфа воля родителя свята, даже если оный родитель и не является Владыкой Зелёного Мира… а куда деваться?
С диким… или нет, скорее истерическим ржанием тёмно-гнедой единорог прыгнул в пропасть, — и исчез, растаял, не долетев даже до нижнего уступа.
Когда ураган, поднятый взмахами гигантских крыльев, играючи, словно жёлтый осенний лист, отбросил его на груду валунов, принц поверил, что жрецам северян и впрямь подчиняются изрядные силы. Два чудовища в небе, по мнению Кодара, не могли быть ничем иным, кроме как порождениями магии. Понятно, чьей — северных жрецов и императорских кудесников. Изящество, с которым твари пластали воздух, приковывало взгляды, заставляло забыть о кипящей вокруг битве и смотреть, не отрываясь. Впрочем, дикари опомнились на удивление быстро, словно в своём Кар Таге видели таких зверей ежедневно; и бойня вскипела с новой силой. Кодар выбросил крылатых бестий из головы, сосредоточив всё внимание на сверкающих вокруг лезвиях. Тем неожиданней оказался вихрь, взметнувший языки пламени в опасной близости от вросших в склон дружинников. К чести его высочества следует отметить, что сориентировался он в доли секунды.
— За камни! В укрытие! — заорал принц во всю мощь глотки.
Оказавшийся рядом парнишка-сигнальщик изо всех сил задул в рожок. Рыцари бросились бежать, потерявшие коней прыгали за спины товарищам или просто цеплялись за стремена. Небывалый огненный смерч ширился, захватывая всё большую площадь, и лошади даже под двойным весом мчались, не сбавляя хода.
Дикари убежать даже не пытались. Часть их погналась за отступающими рыцарями, но эту горстку вырезали, едва преследователи перевалили через край лощины. Основная масса северян продолжала переть по старому тракту, а невозможное пламя пожирало человеческие тела, как сухие ветки.
С высоты Кодар видел, что почти все защитники империи успели отойти, уступая место магическому огню. Императорский штандарт гордо реял чуть в стороне от древней дороги, недалеко от южного края лощины, там, где трава и кустарник переходили в редкий лесок. И именно туда прорывалась, сбившись в плотный кулак, немногочисленная группа дикарей. Воин, сражающийся на острие их атаки, напомнил принцу оруженосцев леди Оро Ваи. Разумеется, Его Высочество не мог остаться сторонним наблюдателем. Спрыгнув с камней, юноша вскочил на первого попавшегося коня и погнал его по гребню лощины, огибая огненную купель.
Он опоздал. Натиск северян и боевое искусство их вожака просто ошеломили рыцарей, и так выбитых из колеи магическим ударом невиданной доныне силы. До сего дня только в балладах маги повергали армии, в жизни обычно происходило наоборот… Растерянные, с трудом справляющиеся с испуганными лошадьми, дружинники прозевали рывок северян. А у тех, как оказалось, наличествовала определённая, хоть и не совсем понятная, цель. Они не шли на прорыв, спасая свои жизни, отнюдь. Пробившись сквозь охрану императора (хотя «пробившись» — не самое удачное определение, варвар просто прошёл сквозь них, как горячий нож сквозь масло, не замечая сопротивления!), их вождь зарубил владыку Алькартана, после чего дикари рассеялись и поодиночке рванули обратно в свои горы. Естественно, не сквозь огонь, а по гребню лощины. Причём, как нарочно, выбрали не тот, по которому скакал Кодар, а противоположный. Так что, осадив взмыленного коня около вкопанного в землю штандарта, принц только и смог, что разглядеть вдалеке десяток фигурок. Демонстрация фехтовального мастерства откладывалась… если вовсе не отменялась. Юноша выругался, спрыгнул с седла, и только сейчас, за расступившимися гвардейцами, увидел неподвижное тело в лужке крови.
Дядя умирал несколько часов. Маги не позволили перенести его в шатёр, и, по их словам, приложили все усилия к спасению венценосца. Неудачу они наперебой объясняли тем, что успешное волшебство, уничтожившее северную орду, отняло слишком много сил. Кодар им не верил, хотя никаких объективных причин для недоверия назвать не мог. Они же и впрямь старались, разожгли круг костров, бросали туда разную вонючую дрянь, размахивали руками, завывали, как голодные духи, пара аж лишилась чувств от усердия… а дядя умер. И даже в последние его минуты им не позволили остаться наедине. Теперь уже никак не узнать, существовала ли возможность вернуть его-прежнего, мудрого и справедливого правителя, дядю, заменившего Кодару и отца, и мать….
