Что произошло дальше, он тоже помнил весьма смутно. Смерть от холода приближалась: безмерная усталость наполнила тяжестью руки и ноги, глаза после бессонной ночи слипались, тщедушное тело в отцовском кожухе поверх собственного постепенно теряло чувствительность и способность шевелиться. На сверкающей, девственно ровной поверхности снега одна за другой возникали призрачные картины: воины какого-то клана на охоте, сшибки на Диком Берегу, Дева Льда с обнажённым мечом в руке, какие-то вовсе непостижимые твари, огромные, крылатые, плюющиеся огнём…. Постепенно всё заслонили сцены убийств, и алая влага жизни, щедро хлещущая из ран, казалось, вот-вот растопит вечный снег. Мальчик умирал, и кровавые сцены не вызвали отклика в замороженной душе, а тот, кем этот мальчик, возможно, и стал бы, сумей он дойти до заветной вершины, мог лишь завидовать чужой силе и мечтать о невозможном — вобрать в себя ненужные павшим доблесть и отвагу, крепость мышц и силу духа, покидающие умирающего с багровыми струями. Сознание затягивала смертная пелена, реальность видений мешалась с реальностью заснеженной площадки, и голос, прозвучавший в голове паренька, с равным успехом мог исходить из Царства Тумана и из глубин воображения. Умирающий неудачник не понимал, что первый из всех людей слышит глас Спасителя. Он вообще тогда ничего не понимал, кроме одного — некая Сила спасла ему жизнь, и Сила эта достойна поклонения.
Чуть слышный лязг вырвал старца из потока воспоминаний. Зак насыпал углей в жаровню и, придвигая её поближе к Старейшему, задел крышку.
— Значит, Ортиг превосходит тебя… — задумчиво произнёс жрец, привычным жестом поглаживая бороду. — Как ты считаешь, смог бы он уничтожить отряд, посланный в погоню?
— Нет, Старейший. — судя по уверенности тона, Зак неоднократно размышлял на данную тему. — Он смог бы убить всех, но не сразу, а используя атаки из засад и прочие хитрости, возможные в горах. Сезон лавин уже прошёл, да и не заманить ему опытных воинов из горных кланов под оползень. Нет, уничтожить всех скопом он не мог, а в ином случае они бы отправили весть — с отрядом шли маги.
— И какой вывод ты делаешь? — старец спросил небрежно, словно его ничуть не интересовал ответ — но простоватого с виду парня тон Старейшего не обманул.
— Ему помогли. — уверенно произнёс он. — Не знай я, что подобное невозможно, то решил бы, что за него заступилась Дева Льда.
— Да, ему помогли. — жрец несколько раз кивнул, помолчал и негромко продолжил: — Интересно, кто… не Дева, это точно…
Заснеженная равнина лежала светлым пятнистым покрывалом, тёмная громада гор сливалась с небом, затянутым тучами, и потрескивающий костерок казался оскорблением этому царству тьмы и холода. Вытянувшись на плаще, Иния следила за извивами пламени, языки которого тщетно тянулись ввысь. Покинув этим утром «зелёную тропу», маленький отряд оказался во владениях Лише, совсем рядом с памятным перевалом. Виа с Духом довольно долго обсуждали некий животрепещущий вопрос, после чего уехали к горам, велев девушке оставаться на привале. Для разнообразия графская дочь не стала сопротивляться и даже возмущаться. Ини не сомневалась — они направились на тупую вершину. Отчего-то такая уверенность восторга не вызывала, равно как и желания следовать за спутниками. Хоть в обществе Виа девушка и чувствовала себя спокойно и уверенно практически при любых обстоятельствах, но…. Вот это самое «но» и определяло необходимость добавлять «практически». Вроде бы ничего особо страшного на оной вершине не случилось, никакие монстры не нападали, и всё же при мысли о повторном визите в сие заповедное место графскую дочь сотрясал неясной природы озноб. Вместе с тем Иния прекрасно понимала, что скорее откусит себе язык, чем сообщит о своих переживаниях хоть Виа, хоть эльфу.
