– О, ты не представляешь, какое там приданое… – протянул Людвиг, откидываясь на спинку кресла.
– Я вас внимательно слушаю, Аш, – сцепив пальцы в замок, Гельмут приготовился торговаться. Раз драконам нужно потомство Хаас и Волковых, пусть раскошеливаются.
От торга между двумя великолепными скрягами Людвиг получил истинное удовольствие, несмотря на то, что заранее знал результат. Дорогой кузен вытряс из драконов все возможное и еще немножко сверх, впрочем, как и дракон из него. Так что, когда Гельмут попросил оставить их наедине, чтобы утрясти последние «интимные» подробности, Людвиг ни капли не сомневался в скорейшем подписании договора о сотрудничестве, выгодном обеим сторонам.
– Так где же Рина? – спросил Герман, едва они вышли в пустую приемную: секретарь разогнал всех просителей и прихлебателей, чтобы своим присутствием под дверью не отвлекали его величество от государственных дел.
– Ты увидишь мою жену сегодня в опере, – Людвиг состроил невозмутимую физиономию а-ля Рихард.
– Что-то ты темнишь, друг мой.
– Ладно, не только мою жену, – так же невозмутимо согласился Людвиг и, увидев опасный блеск в глазах Германа, рассмеялся. – Рина чувствует себя великолепно, но мы только вернулись с ее родины, и ей нужно немного отдохнуть. Но если тебе невтерпеж, могу пригласить тебя в гости. Только при одном условии!
– И ты туда же! – покачал головой Герман.
– Три месяца с драконами даром не проходят. Так вот, если ты обещаешь не устраивать скандала с доктором Куртом…
– Скандала? Да я его просто убью, и никаких скандалов!
– Его не за что убивать, Герман. Курт немного одержим своими исследованиями, но заговоры, покушения и прочие страсти устраивал не он, а Берцель-младший. И, предвосхищая твой вопрос, я знаю это точно. И тем более он не планировал поработить драконов. Самый страшный его грех в том, что он отвратительно воспитал учеников и прозевал заговор под собственным носом. Но тебе ли его за это укорять?
– Ты…
– Ужасный, мерзкий некромант?
– Именно!
– Но ты все еще собираешься ко мне в гости?
Герман вместо ответа лишь фыркнул.
Королевская ложа впервые за долгие годы, а то и десятилетия была заполнена до отказа. Впрочем, партер и бельэтаж – тоже. Еще за полчаса до начала «Золота Рейна» на кассе висела табличка «Аншлаг».
После трех месяцев в родном мире вернуться Виен было прекрасно. Ринка ничуть не жалела о том, что даже не увидела толком Долину драконов.
Вдыхая ни с чем не сравнимый запах театра, слушая шелест платьев и гул голосов, звуки настраивающегося оркестра, ощущая запахи духов и вин, грима и закулисной пыли, Ринка держала мужа за руку и чувствовала себя совершенно счастливой. Она – дома. Она – любит и любима. А еще она ждет ребенка, о чем ей радостно сообщил Фаби прямо перед поездкой в оперу.
«Мое новогоднее желание уже сбывается, у меня будет сестренка! Вы молодцы, мам!» – вот именно такими словами.
Дома она скажет Людвигу. И папе скажет. И свекрови. Даже не так: папе и свекрови одновременно. Николай Ланской и Эмма Катарина Бастельеро-Хаас познакомились лишь сегодня, пока Людвиг был во дворце, но Ринке уже все было понятно по горящим глазам и летящим во все стороны искрам. Конечно, иномирский ученый с давно позабытыми дворянскими корнями – не пара для кронпринцессы…
«Я достаточно родовита, богата и самостоятельна, чтобы не обращать внимания на такие мелочи, – фыркнула ее высочество Эмма на прямой вопрос Ринки. Ну да, она же не могла не позаботиться о папе! Ученые ж как дети, тем более в новом мире! – А если кто-то посмеет встать у нас на пути…»
«Это точно буду не я!» – рассмеялась Ринка, и пошатнувшийся мир в семействе Хаас-Бастельеро-Ланских был восстановлен.
Впрочем, увлеченный беседой с доктором Куртом отец угрозы мировому равновесию все равно не заметил. Он даже на приветствие главе госбезопасности едва отвлекся, ведь у них с Петером слишком много идей и слишком мало времени!
Поглядев на диспут едва ли не с битьем тарелок, предваряющий рождение научного открытия, Ринка подумала, что если фрау Эмме и придется ревновать герра Ланского, то исключительно к науке. Для актрисок кордебалета тут определенно не будет места.
Впрочем, ради своих прекрасных дам ученые даже временно отложили диспут. Ненадолго!
Доктор Курт с такой нежностью смотрел на свою супругу, что Ринка не могла не умиляться. А папа с такой страстью целовал руки ее высочества Эммы Бастельеро-Хаас, что Ринка даже поспорила с Фаби: сделает он ей предложение прямо сегодня или растянет удовольствие на недельку.
– Ты счастлива, любовь моя? – шепот Людвига и прикосновение его губ к ушку вывели Рину из приятных воспоминаний.
– Счастливее всех на свете, – Ринка сжала руку мужа.
– Гельмут говорит, сегодняшняя прима великолепна. Ни разу еще не слышал мефрау Лорелей. Я в предвкушении!
– Я тоже, – ответила Ринка, и тут ее ушей коснулся шепот. Такой тихий, что она невольно насторожилась.
– …и тут черная-черная рука… – «страшным» голосом рассказывал Фаби.
