Гельмут сжал губы и начал наливаться опасной краснотой. Как бы его удар не хватил, подумала Ринка. Конечно, если что – без короля Астурия не останется, Людвиг его поднимет… ох, и о чем я думаю?
– Мама знает партию, – как ни в чем не бывало влез Фаби. – Пусть мама споет! Ну мам!
– Я не… – Ринка схватилась за пылающие щеки.
– Почему бы и нет, – Людвиг обнял ее за плечи и подмигнул Гельмуту. – Мы же хотим дослушать оперу. К тому же не хотелось бы расстраивать Рихарда, все же не чужой человек.
– Но… – Ринка с отчаянием воззрилась на мужа.
– Идем, радость моя, я провожу тебя на сцену.
– Да, идите, – краснота на щеках Гельмута поблекла, кризис миновал, и теперь король явно собирался извлечь из неприятности с фавориткой (бывшей фавориткой) максимум пользы. – И будьте уверены, я прослежу, чтобы с вами ничего такого не случилось, дорогая кузина.
Через два часа усталая и счастливая Ринка стояла на сцене под градом цветов и оваций, и улыбалась своему счастью. Нежданному. Негаданному.
А из королевской ложи, поверх голов, ей улыбался синеглазый красавец в старинном лазурном дублете.
– Добро пожаловать в семью Бастельеро, девочка. Я знал, что тебе понравится, – сказал Маркус Бастельеро, и Ринка его услышала, несмотря на оглушительный гомон толпы и гром аплодисментов. – Не скучайте тут без меня.
Не беспокойтесь, мессир, нам тут очень увлекательно, хотела ответить Ринка, но призрак первого Бастельеро уже исчез. Наверное, недалеко и ненадолго. Потому что не может же он допустить, чтобы его потомки погрязли в скуке! Только веселье по-некромантски, только хардкор!
Конец
