— Мне не подходит, — сказал я Горану, стараясь не смотреть ему в глаза, но все равно увидел, как ему это не понравилось. Я понимаю, пропало у человека воскресенье, но что же я могу поделать, если Ане никак нельзя в этот темный угол. Ей нужна большая, светлая комната, и обязательно с балконом, я же очень четко это сказал.
— Что, что он сказал?! — громко как глухой, прокричал Леонид.
— Ничего, — ответил мрачно Горан, — пустышка.
Мне пришлось очень нелегко, когда я учился говорить людям «нет», люди становились от этого обиженными и расстраивались, а некоторые даже начинали злиться и кричать на меня. Но были и такие, кому я просто не мог сказать «нет». Например, Марку. Он для меня все. Ну и конечно Ане. Но Горан мне уже порядком разонравился и ему я сказал «нет» легче, чем мог даже представить. Он сердиться не стал, но сказал, что удивительно как у такого милого парня как Марк не все друзья такие же как он.
И в этот самый момент на экране моего телефона удивительным образом вовремя загорелась надпись «МАРК» и мне пришлось перестать думать об отношении Горана ко мне и ответить:
— Слушаю.
— Ну что, выбрал что-то?
— Ты понимаешь, все не то…
— Что еще «не то»? — Марк даже меня не дослушал.
— Все какое-то мрачное. Мне не нравится.
Правильнее было бы честно сказать Марку, что я не могу привести Аню жить туда, где у нее не будет своей светлой комнаты с балконом, а будет какой-то темный чулан, но что-то мне подсказывало, что ему не понравится такой аргумент.
— Так, дай-ка трубочку Горану.
— Это вас, — сказал я, протягивая обидевшемуся брокеру свой телефон.
Горан взял трубку неохотно, но потом, явно потому что услышал в ней голос Марка, начал улыбаться и говорить очень приветливо:
— Да, ваш друг мне назвал свои требования. Нет, мы только начали смотреть, еще есть множество вариантов. Не переживайте, я все устрою…
И так далее все в таком же духе. Леонид старательно прислушивался, силясь понять, повлияет ли этот разговор на возможность сдачи его квартиры.
Наконец Горан сказал в трубку «айде!» и вернул ее мне.
— Так, пошли! — велел он мне бодро и совершенно не сердясь, а Леониду только кинул на ходу:
— Сегодня тебе не повезло.
Мы пришли в ресторан с странным названием «Часовник», это переводится с болгарского «Часы». И пока мы туда шли, Горан позвонил какой-то Ларисе и договорился о просмотре.
— Она очень деловая женщина! Просто очень! Если бы меня просил не Марк, я бы ни за что не стал бы беспокоить такую уважаемую женщину в такой прекрасный воскресный день!
Наверное это от голода он стал особенно многословен, потому что тут же заказал шопский салат, пасту карбонара, кусок торта и кофе. Потом передумал и попросил заменить в заказе пасту на ребрышки и заказал еще стопку местной водки, ракии. И мы стали ждать Ларису. На самом деле мне страшно хотелось уйти. Я даже пошел в туалет, думая, что может быть оттуда я смогу как-то убежать от Горана, но потом я вспомнил, что меня дома ждет Марк и скорее всего, когда я доберусь до дома, он уже будет знать о моем побеге. Горан не похож на человека, который не позвонит и не скажет, что я позорно сбежал, хотя он и предупредил меня, какая важная птица эта Лариса. Потому из туалета я вернулся совершенно расстроенным. Горан же ел с аппетитом салат из крупно нарезанных огурцов и помидор, щедро засыпанных сирене, это местная брынза, но не соленная. Ах да, я же уже объяснял! Увидев меня, он полез во внутренний карман своего черного как у работника похоронной компании пиджака, и достал сложенный пополам невероятно мятый листок, который стал тут же принялся разглаживать на столе руками, рискуя испачкать.
— Это договор. Надо, чтобы вы подписали, — сказал он мне.
Я попытался вчитаться в буквы, но ничего не понял. Нет, я понимал слова, которые были напечатаны бледно на не очень белой бумаге, но как-то воспринимал их по отдельности, не в состоянии связать в нечто общее.
— О чем он? — спросил я Горана, когда мне наконец надоело бессмысленно пялиться в мятый листок.
— Он о том, что вы поручаете мне найти себе квартиру, — сказал Горан обтекаемо, — а то, сами понимаете, вам сейчас понравится квартира и все, получается, я зря бегал и суетился.
Мы сидели на летней площадке ресторана с непонятным для меня названием, потому что при чем тут могут быть часы. Но я уже давно заметил, что в Болгарии любят называть вещи странными названиями, например медицинский центр «Медичи» или бар «Инцидент». Подозреваю, что владельцам просто нравится набор звуков, а смысл им не важен. Солнце пробивалось сквозь дыры в навесе, откуда-то издалека доносились звуки большой улицы. Я ковырял в своей тарелке, а Горан ел с большим аппетитом, облизывая пальцы, перепачканные жаренными ребрышками в соусе.
— У меня нет ручки, — сказал я ему.
— О! Это не проблема, — ответил он, и, действительно, ручка у него была и лежала уже рядом с мятым листком.
Я, не читая, написал низу «Ник Крис» и поставил размашистую загогулину.
