Марк не обрадовался, а, наоборот, покачал головой, но не как болгары, когда хотят сказать «да», а как все остальные в мире, когда хотят сказать «нет»:
— Я не думаю, что тебе стоит съезжать сейчас.
Ну здрасти, приехали! Что такого изменилось с утра, когда он был совершенно не против? Я так и спросил его вслух, а он ответил мне на это совершенную глупость:
— Ты снова начал говорить об Анне.
— Знаешь, я не вижу абсолютно никакой связи между этими двумя фактами! — я уже рассердился ни на шутку.
Марк еще что-то хотел сказать, но тут в дверь постучали. Это все потому, что Марк так и не починил звонок, давно надо было вызвать мастера, но то некогда, то у него ночует очередная Девушка без…, а то пятничная вечеринка. Потому ему в дверь стучат. Мне то, что, мне вообще до этого нет никакого дела, я-то сегодня съезжаю. Потому, когда Марк пошел открывать, я встал и направился к себе в комнату.
Я собирал свою одежду, кидая ее в сумку. У меня оказалось овер дофига вещей, даже не знал, что я такой шопоголик. Штук восемь совершенно одинаковых водолазок, пар десять узких джинсов. Я вообще люблю приталенные, облегающие вещи. Мама мне говорит, что с моей фигурой не стоит носить вещи «в обтяжку», но я чувствую себя уверенно, когда вещи плотно прилегают к моему телу.
Из коридора раздавались голоса. Один был Марка, а вот другой я никак не мог узнать. Даже было непонятно кто это, мужчина или женщина. Есть настолько высокие мужские голоса, что порой их можно спутать с женскими. Вот это был именно такой голос.
Я остановился посредине комнаты и огляделся вокруг, чтобы ничего не забыть. У меня вообще тут спартанская обстановка: кровать, которую я сам собрал, когда ее доставили из Икеи, вешалка на колесиках оттуда же, на которой и висела вся моя одежда, теперь плотно заполнившая собой синюю спортивную сумку, которую я купил перед своим отъездом из Вильнюса, и две коробки в углу. Коробки я так и не распаковал, потому я их просто погружу в багажник такси и все, готово. Еще у меня была стопка книг, которые уже прочитал, поэтому я оставлю их Марку. Он, конечно, книги не читает, поэтому и эти вряд ли прочтет, но это уже будет не мое дело. Вроде бы все. Ну да, еще мой лэптоп. Теперь все.
Тем временем голоса в коридоре становились все громче. По всем правилам приличий, мне следовало бы не выходить, потому что это не мое дело, но с другой стороны — я же гость Марка, и он даже представляет меня другим своим знакомым «другом», значит, наверное, стоит выйти и хотя бы оказать Марку моральную поддержку в споре с той женщиной, которая устроила такую неприятную сцену. Но когда я вышел в коридор, никого там уже не было.
«Наверное она ушла», — решил я. То, что это была женщина, показалось мне более логичным, потому что возле Марка всегда было много женщин. Я пошел попрощаться с ним на кухню, но его и там не оказалось. Я хмыкнул и пошел в его комнату, но и там было пусто. Тогда я решил, что Марку удалось успокоить эту рассерженную фурию и он повел ее куда-то, может чтобы отпраздновать их примирение. Ну и отлично, значит я спокойно смогу съехать, не выслушивая от Марка очередную порцию неприятных разговоров.
Но тут я вспомнил, что оставил в ванной зубную щетку. Свои полотенца, которыми сегодня утром вытиралась Девушка без трусиков я решил оставить Марку. В ванной было темно. Я включил свет и очень удивился, увидев там ее. Она так и не сняла с себя мои полотенца, а прямо в них легла в ванную, перепачкав все вокруг себя чем-то бордово-черным. А Марк еще выговаривает мне что Анны не существует!
Николаев достал из внутреннего кармана пиджака плотный желтый конверт и, решив все-таки не рисковать, черт его знает, как этот псих отреагирует, протянул его Анне Сергеевне. В конверте была пачка фотографий. Доктор бегло просмотрела их и успела сложить до того, как толстяк, приподнявшись со стула, попытался увидеть, что на них.
— Вам интересно? — спросила она.
Толстяк хмыкнул, всем видом показывая, что нет. Анна Сергеевна притворилась, что не обратила на это внимание, и сделала едва уловимое движение головой, явно подавая какой-то знак и Лариса, до этого стоявшая неподвижно, подошла к ним.
Анна Сергеевна начала выкладывать фотографии на стол. На всех снимках были запечатлены женщины. Всегда молодые, но между собой мало похожие: худые и полненькие, высокие и низкие, темненькие и блондинки. Толстяк с жадным интересом смотрел на снимки, а потом спросил голосом, который даже слегка осип от возбуждения:
— Кто это?
— Мы предполагаем, что это знакомые вашего друга, — ответил ему Николаев.
— Моего друга? — удивился тот, — какого из них?
— А у вас так много друзей?
— Ну есть парочку, — ответил он уклончиво.
— Например Марка.
— Марка? Ой, вокруг него всегда крутилось куча народу, может это и его знакомые.
— А вы никого не узнаете?
Толстяк наклонился над столом очень низко начал чуть ли не обнюхивать каждый снимок.
