Ян оглянулся на высокие полукруглые окна центрального зала Дома конгрессов, разделённые белыми мраморными колоннами. Ярко подсвеченные стены здания отражались в покрывающих плитку двора лужах. Аккуратно подстриженная трава с розовыми цветочными клумбами и гипсовые статуи, стоящие вдоль дорожек, поблёскивали от капель прошедшего недавно дождя. И всё кругом казалось таким мирным и безмятежным…
Все ведь ещё спят. Сейчас наверняка бодрствует разве что обслуга на кухне. И в ближайшие часы вряд ли кто-нибудь решит выйти на улицу…
«Мне надо только правильно подобрать слова, – подумал Ян. – Пара простых правильных фраз, и всё получится…»
– У меня тоже есть приказ! Такую работу никогда не доверили бы безмозглым идиотам вроде тебя!
Тощий урод явно стушевался, нерешительно перекатывая блестящую пульку из ладони в ладонь.
– Отдай мне эту штуку, – Ян повысил голос, стараясь не обращать внимания на давящую тяжесть в груди. – Покровитель ведь забрал у тебя память, я прав? Это значит, что он не вернёт тебя к жизни после этой миссии. А ты ведь не хочешь умирать?
– Я… не зна-а-аю… – рот существа изогнулся в мучительной судороге.
«Вот как оно бывает, без памяти и без разума, – мелькнуло в голове. – Вот во что он мог бы превратить меня тогда, три года назад, если бы я согласился…»
Но, в конце концов, стараться избежать гибели – это ведь врождённая форма поведения всех живых существ, так? Птицы улетают на другой край света, а млекопитающие впадают в спячку, спасаясь от зимы, рыбы зарываются в ил, когда пересыхают реки… Это всё инстинкты, а инстинкты не имеют ничего общего с разумом.
И страх тоже основан на этих инстинктах.
– Носителем должен стать я! Зачем мне тебе врать, кур-ра ты болотная? Может быть, мне лучше стоит позвать покровителя прямо сюда? Сомневаюсь, что он будет доволен твоим упрямством…
Сердце Яна тревожно кололо, в горле будто застрял ком смятой бумаги, мысли путались, волнами накатывало удушье. Это ощущение – расплату за невыполнение приказа – можно было бы, наверное, сравнить с паническим страхом наступления смерти, вот только мужчина отлично понимал, что собственная смерть давно уже больше не принадлежала ему – как и собственная жизнь.
Той жизни, которой он жил теперь, было совсем не жаль.
Но покровитель ещё долго, очень долго не позволит ему просто умереть, если…
Ян сурово нахмурил брови, чувствуя, как длящаяся пауза затягивается незримым узлом на его подрагивающей шее.
– Ну что же, тогда я сейчас… – начал он, и в тот же момент ледяная, колкая, мучительно болезненная дрожь вновь пробежалась по его хребту.
Яну ещё никогда в жизни не бывало настолько страшно.
И он ещё никогда в своей жизни так не блефовал.
Мертвенно-бледное лицо с тёмными кругами под глубоко запавшими глазами исказила гримаса ужаса:
– Не надо… не зови… я отдам…
В горле запершило, волной вновь накатила дурнота. Ян прижал руку к считывателю; решётка лазерных лучей померкла, и тощий вложил серебристую пульку в его протянутую ладонь.
Все суставы вдруг заломило, как будто кто-то выкручивал ему руки во время спортивной тренировки. Кишки свело, в солнечное сплетение словно вонзили раскалённый кол.
Спокойно, Янек, ты выдержишь. Ты ведь помнишь, как это бывает, когда покровитель забирает у тебя силы… Ты выдержишь…
Ян ощутил, как ладонь, на которой лежала пулька, коротко обожгло, а пулька на секунду вспыхнула бледно-зелёным светом. Мужчина успел разглядеть на проступившем на её боку маленьком экранчике лаконичную надпись по-английски: «Физический канал донора зафиксирован».
– Когда это случится? – спросил он, холодея. – Сколько времени у меня ещё есть до детонации?
– Он уже активирован…
– Это я уже понял! Сколько?!
– Полчаса…
Мужчина едва сумел расслышать ответ из-за всё усиливающегося шума в ушах.
– Пошёл вон отсюда…
Ян резко развернулся, сжимая пульку в потном кулаке, и, больше уже не оборачиваясь, быстрым шагом двинулся через выложенный мозаикой двор вдоль аккуратно подстриженных кустов, мимо круглых деревец в высоких кадках, вверх по украшенной каменными шарами лестнице…
Тихо, Янек, только не ускоряй сейчас больше шаг. Ты же просто выполняешь приказ, так? Он ведь наверняка всё ещё смотрит тебе в спину…
Сердце колотилось как бешеное, воздуха не хватало. Шейные мышцы мучительно сводило; прохладный осенний воздух обжигал глотку, словно Ян приблизил своё лицо к пылающему костру, и он чувствовал, как по спине одна за другой ползут жаркие струйки пота.
Ощущая, как дрожат его пальцы, Ян потянул на себя тяжёлую дубовую дверь и только тогда уже почти побежал по уложенной поверх золотистого паркета бархатной дорожке.
Стеклянная дверь, ещё одна.
Главный зал с потухшим каменным камином и стоящим на мраморном возвышении огромным концертным роялем.
Писк биомониторного считывателя, ещё один широкий коридор с обшитыми дубовыми панелями стенами, увешанными абстрактными картинами в золочёных рамах…
