Невыносимо. Почему он должен страдать в одиночку? Пусть они тоже страдают! Потеряют своих близких, не смогут быть вместе со своими любимыми! Они заслужили! Они все!
Пока ещё было время, он переместился в Тёмный особняк и выпил зелье, ставшее для него спасением хотя бы на эти двадцать восемь лет. Он ничего не помнил о своей истинной роли в проклятии и придумал для себя удобный исход этой страшной сказки. И до сих пор верил в него.
***
Когда Голд вынырнул из потока воспоминаний, то ещё долго стоял у колодца в каком-то отупении, не в силах что-то сделать. Мысли путались. Его как будто разделило надвое. Один голос убеждал, что это ещё не конец, что его поступок ничего не изменил, умолял завершить начатое, ведь нужно найти Бея… Обладатель этого голоса умел только унижаться и вымаливать. Он был достоин презрения. Другой же голос равнодушно советовал вручить свой кинжал первому встречному и напороться на него — желательно тем местом, где у хороших людей обычно располагается сердце, и надеяться, что и этот его поступок не принесёт ещё больше вреда. Так думал сегодняшний мистер Голд, жестокий мэр города.
Вспомнилась та страшная сказка. «Нет, милая, это я всё время был злым колдуном, а чёртовой мельницей был весь этот проклятый городок».
Он жалко заскулил, оседая на землю, как давным-давно на каменный пол места для жертвоприношения. Вот и он завыл волком.
***
Целый день Голд бродил по городу, будто сомнамбула.
Возвращаться домой после всего того, что он узнал, не хотелось. Там его ждала незнакомка с лицом Белль, живое напоминание его преступления. Права была Королева, она никогда его не полюбит. Злая насмешка над старым монстром — подсунуть ему девушку, так похожую на ту, что он убил! Достойное наказание.
Вокруг творился хаос. Жители, вспомнившие о своём прошлом, оказались в смятении. Они не знали, как им жить дальше. Феи разрозненно прятались по городу, потерянные и обесчещенные, и при встречах старались не смотреть друг другу в глаза. Да ещё, как на грех, выяснилось, что, выйдя за черту Сторибрука, можно потерять память о своей прошлой жизни. И потому многие рвались к черте города, как к волшебной реликвии, избавляющей от боли. Не помнить, какими они были в Зачарованном Лесу, чтобы не с чем было сравнить жизнь настоящую — слишком заманчиво.
Забытье приносило только лишнюю путаницу и хаос. Эмме с родителями пришлось загородить выезд из города, а пока участок пустовал, Регина сбежала из камеры и окопалась в опустевшей «Чёртовой мельнице», угрожая поджарить любого, кто попытается туда проникнуть. Но на фоне всего этого безумия до неё никому не было дела. Чарминг и Снежка наконец-то были вместе, только радость в их глазах сильно меркла перед старыми воспоминаниями. Как Голд и ожидал, после снятия проклятия этот город стал во стократ несчастнее, чем был.
Он бродил по улицам, пока не разболелась нога, и остановился в какой-то подворотне, уселся прямо на выброшенный кем-то старый телевизор. Мимо него, зябко кутаясь в явно чужое, мешком висевшее на ней пальто, прошла милашка Агат. Он узнал бы её, даже надень она паранджу, и не смог сдержаться, просвистел ей вслед, отчего Агат невольно вздрогнула и почти сорвалась на бег.
«И не повесилась ещё», — отстранённо подумал он. Старое желание отыграться на пронырливой фее уже не казалось таким заманчивым. Впервые в жизни ему ничего не хотелось.
Он грёбаный Тёмный маг. Он вполне может позволить себе всю свою бессмертную жизнь просидеть на этом телевизоре, и пусть этот город хоть сгорит в адском огне. Плевать на город! Плевать на людишек! Пускай они мучаются так же, как он. Они заслужили это!
«Чем они это заслужили?» — спросил кто-то голосом Белль, и Голд вздрогнул. На секунду ему показалось, что этот кто-то спросил его вслух.
Послесловие
Покидая Сторибрук, Голд не сомневался, что поступает правильно. Хватит с него этого города, он слишком много на себя взвалил. Теперь всё будет хорошо. Он сделал всё, чтобы исправить свои ошибки. По крайней мере, те, которые ещё можно было исправить.
~
— Тебя снова не было весь день. Опять беспорядки в городе? — Белль встретила его ещё у ворот и теперь шла рядом по направлению к дому. — Мне звонила Молли. Говорила, что она никакая не Молли, а Мулан, и что знает меня. Потом она начала говорить полную чепуху, и я повесила трубку. Мистер Голд, что происходит?
— Белль… — он погладил её по волосам. Он был настолько слеп и занят своим планом, что даже не заметил, что её светлые волосы не окрашены, а на самом деле — светлые, как солома. Как её называть теперь, Голд не знал. Наверное, стоило спросить у Регины, как зовут эту девушку и откуда она.
— Мне нужно рассказать тебе кое-что.
Они покидали этот городок вместе, как беглые преступники. Вместе убирали заградительные сооружения, вместе на секунду зажмурились, выезжая за пределы города. Голд не потерял память оттого, что с самого начала был хозяином этого проклятия.