— В довоенное время, может, и было что. Бабушка моя рассказывала и про леших, и про свистунов…
— Про «свистунов»? Это что ж за чудо такое?
— Да не верю я во всё это. Сказки, суеверия.
— А в церковь ходите?
— Хожу. Кто нынче не ходит? Все поверили. Президенты верующими стали. В интернете написали, что начальник ГИБДД в Ростовской области обязал всех гаишников попу исповедаться и справку от него принести. А где-то там же женщин, что на аборт в больницу пришли, к попу отправляют за справкой. В Белгороде, что ли, так было?
— В небесных, значит, верите, а в духов лесных — нет. Обидятся местные, мстить будут, — рассмеялся я.
— И вы туда же, как мой муж. Здоровые мужики, а верите тому, что бабки сослепу наплели.
— А я вон, вижу, оберег у вас на заборе висит… Или тоже муж повесил? Или, вон, у вас вдоль забора трава скошена, а чертополох растёт.
Она смутилась и махнула рукой:
— Это свекровушка всё: «Оставь да оставь…» Верит во всё это…
— А про «свистунов» она же рассказывала?
— Это уж моя бабушка нам, детям, на ночь сказки говорила.
— Напомните, «свистуны» — это…
— Ну, вроде ягоды или орешков… Наедятся люди случайно, и кажется им, будто они попадают в другой мир.
— Загробный, что ли?
— Нет, не на тот свет, не умирают; ну, в иной параллельный мир: туда, где лесные духи, лешие, русалки, домовые… Они оттуда вроде как пришли и постоянно туда и возвращаются. Людям туда дороги нет… А вот съешь ягоду эту или орешек, можешь туда попасть…
— А почему «свистунами» такие плоды называют?
— Так человек «свистеть» начинает, ну, привирать. Ну кто же поверит, что человек в ином миру побывал. Вот их и называют «свистунами», и ягоды так же.
— И ягоды тоже. А ягоды в лесу растут? И кустарник называется…
— Да так и называется — «свистуны». Он всё по реке, по-над самым берегом. На иву смахивает. И ягоды-орешки мохнатенькие, жёлто-красные, когда созревают.
Я не стал спорить, хотя, с её слов, ягоды напоминали плоды белладонны. Посмотрев для виду на часы, я извинился.
— Задержался я и вас задержал. Привет мужу передавайте… Запишу ваш рассказ, пока не забыл. Фольклор.
— Да какой это фольклор, вот матушка мужа, та мастерица рассказывать. Она сама недалеко от Тевриза живёт, в селе Кип.
— Бывал я в Тевризе, и в Кипе был. Там наш студенческий строительный отряд работал, а я ездил инспектировать. Проверял, всё ли в порядке у ребят. Красиво в Тевризе: тайга, болота. Милиционеры там на дежурство с автоматами ездят. Спрашивал их, говорят: «Если в каждом доме по два-три ружья, что с пистолетом сделаешь?» Значит, матушка много сказов знает. Жаль, не доберусь нынче до Тевриза…
— А и не надо, она у нас гостит неделю. Если хотите, вон по той тропке ступайте, она на реку пошла. Или вечерком к нам загляните, как раз муж приедет.
— Спасибо, я как раз к реке собрался. Может, встретимся с ней. Привет мужу.
— Всего хорошего, заходите, не стесняйтесь…
Широко шагаю по тропинке. Тележка моя переваливается через сухие ветки, чуть не переворачивается. Лесок здесь реденький, пенёчки всё, в стороне бульдозер стоит, столб с протянутыми проводами к конторе какой-то, вахтовый домик на колёсах. Солнце высоко в небе, жарит. Комары лениво летят за мной, устав от жары. Мне бы с бабушкой переговорить и на воду, чтобы до вечера подальше отплыть от посёлка.
Тропинка моя бежала, бежала, да раздвоилась: то ли налево идти, то ли направо? Куда пошла старушка? Может, она вовсе не к реке собралась, а сказала, что первое в голову пришло… Ах, как жаль, если не увижу её. Ведь если это та, с которой я случайно познакомился в Тевризе, она бы мне много могла поведать.
В районном поселке Тевриз я был летом 1987 года. Тогда ещё в Омске работал аэропорт местных линий, и я взял билет на самолет L410 чешского производства. Если бы ехал на автобусе, то к вечеру бы только доехал. А по прямой двести восемьдесят семь километров — около часа ушло.
В селе Кип работал наш студенческий строительный отряд, юристы. Доверили им строить два дома для молодых специалистов. Как они строили, не знаю, проверял я не качество работ, а морально-психологический настрой парней. Проще говоря, посмотрел, не увлеклись ли ребята свободой и алкоголем. Я осмотрел, как они устроились, переговорил со студентами и с председателем колхоза. Попросил его присматривать за ребятами и звонить, если что. На первый же взгляд всё было спокойно. Но на всякий случай предупредил парней, чтобы сдерживали себя.
За мной должны были прислать машину из райцентра: до Тевриза тридцать семь километров. Я встал в тенёчек, напротив избы, где на лавочке сидела немолодая женщина в платке.
— Молодой человек, — окликнула меня она. — Подойдите, пожалуйста, ко мне.
