Вышли мы той же дорогой. Чуть правее взяли к реке Таре, чтоб попрохладней идти. Вот тут и началось. Кругом кусты, а меж кустов красивая такая тропинка вьётся. Куда свернёшь с неё? Лагерь-то наш на реке Таре стоял. Мы и пошли не старой дорогой, а новой, тем более что солнышко за тучки стало уходить, темнело.
«Сократим, — решили, — путь немного». Идём, разговариваем. Река рядом шумит. Ребята о своём спрашивают, я отвечаю. Час идём, другой. Я не тревожусь. Лагерь вот-вот должен показаться. Прибавили ходу, чуть не бежим. Нас в лагере ждут с продуктами. Нет лагеря. Я вспотел прямо от волнения. Гришка с Варькой, понятно, ко мне. А я мест-то не узнаю.
Скинул рюкзак. Забрался на лесину, сколько мог. Огляделся: «Мать честная!» И в Христа и в Бога качу — в километре, может быть, Тара. Значит, не могла она шуметь. «Ах, — думаю, — провёл меня Капка-обманщик». Хорошо, опомнились. А уж темно стало. Кто по лесу ходил, знает, каково в тайге ночью. Я вниз, себя не помня, слетел, ребят подхватываю и, не разговаривая, к реке. Пока добрались, стемнело совсем. Разожгли костёр. Воду вскипятили в банке трёхлитровой, что от арбузов осталась. У нас варенье с собой было, хлеб, картошка. Поужинали, легли спать у костра. Я ребятам-то ничего не рассказал. Думаю: «А вдруг испугаются? Что я с ними тогда в лесу делать буду?» Тут страх за каждым пеньком живёт… А так наплёл им с три короба, ну заблудились и заблудились. Им, наоборот, даже понравилось приключение. Будет что рассказать в школе.
В лагерь мы добрались на следующий день к ужину. Встретил меня начальник экспедиции Мельников. Сам он из наших, из казаков родом, только с юга области. Я ему всё, как было, и рассказал. Он очки протёр, пузо почесал. Говорит: «Вчера татары приходили с соседнего села. Обижались, что мы их курганы тревожим. Боялись чего-то. Нам толком ничего не рассказали. Но предупредили, если не прекратим работы, худо будет». Начальник потом к татарам ходил, с муллой разговаривал, со стариками. Могильник ихний замерили, сфотографировали. Но работы прекратили, помню. Может, нашли, что хотели, может, поостереглись. Я же говорю, начальник-то хоть из молодых, но местный, родня его из казаков. А казаки много чего помнят и из рода в род передают. Не только сабля да винтовка спасала. Где живёшь, знай предания и обычаи. Если, конечно, выжить хочешь. (Из рассказа Матвея Горбачёва, жителя деревни Петропавловки, записано… 1982(3) г.)
Я стал составлять список тех существ или явлений, которые в разное время показывались людям. Список был не таким длинным, как думал первоначально. Я не стал включать в него древних представителей нечистой силы: леших, водяных, кикимвр, кикимор, шишиг, шишимор, вовкулаков, варкулаков, «проклятых детей»… В XIX веке их описали в своих книгах филологи-фольклористы, прочесав Россию вдоль и поперёк. Но на что обратил внимание, в списке не оказалось ни одного существа, которое бы сторонилось человека, пряталось от него. Такие пока не встречались. Те же, кто был в списке, не сторонились человека, а воевали с ним, охотились на него. Почему? Может, защищали свои места обитания? А зачем им определённое место? Связано ли это с некой «дверью», выходом? Кто скажет? Приборов таких нет, физики мне не помогут. Университетские ещё и обсмеют. А кто тогда? Как появляется, например, «Кучумова колесница»?
Из записок археологов
Было это так. Время, помню, после обеда. Я рыбачил с удочками, так, чуть поодаль от лагеря за мыском. После обеда понятно что делают — отдыхают. Вставали археологи рано — часов в пять, чтоб под солнцем не копать… Солнце-то когда печёт, не очень покопаешь. Ребят разморило, кто, опять же, стирается, кто купается. Стою я. Удочки расставил. Так, больше для удовольствия, чем из желания поймать рыбу. Вдруг лёгкий ветерок подул.
Я на небо взглянул, а со стороны Омска небо потемнело, и тучи несутся. Всё ближе, ближе. Вначале не различить было. Но вскоре я увидел, что как бы колесо по небу катится, всё сметает. Огромное колесо! Птицы в лесу попрятались, а стайку ворон закрутило-закрутило, и пропали. Нет их. И колесо это прямо на нас катит. Не тучи клубились, нет. Огромной высоты колесо. Белое-пребелое. Казалось, все мы попадём туда, затянет нас, и будем мы вращаться в гигантском ободе из ветров.
Я от ужаса онемел. Сказать хочу, а не могу. Хотел кричать: «Спасайся, спасайся!» Не могу, окаменел будто. Ветер поднялся. Буря. И ужас. Пересказать не могу. Охватил меня такой страх, от кончиков ушей, от макушки до пят. Как ток электрический прошиб. Так и простоял я. Казалось, час. А мгновенье было на самом деле.
Очухался. Ноги ватные, кое-как завернул за мысок и к лагерю. Палатки частью лежат. Ребята их ставят, вещи собирают. Кричат: «Михаил, тут такое было, буря налетела, всё смело. Мы спали». Вот оно, думаю, что. Хорошо, что спали. А то ведь, не приведи Господи, что случиться могло.
