Я всю жизнь знал лежащего вниз лицом человека. Точнее, оставшееся от него кровавое месиво. Если бы не часы «50-летию победы», доставшиеся ему от моего прадеда, что валялись рядом, - ни в жизнь не признал бы в обглоданном трупе своего отца. Одежда разодрана, ни лица, ни кистей... только обезображенное тело.
Глядя на запекшуюся кровь, я до скрипа сжал зубы и бросился наверх. Мигом оказался на четвертом этаже. На полсекунды замер - нужная мне деревянная дверь была выломана. Отбросив страх и сомнения, решительно шагнул через порог.
За спиной оглушительно прогрохотал замок. Я резко обернулся - в приоткрытом проеме железной входной двери увидел усталое, немного осунувшееся лицо. Вокруг синих глаз за последнее время добавилось морщин, когда-то идеально уложенные светлые волосы скатались и походили на паклю.
- Саша... - неуверенно пробормотала она. - Где же ты был?..
Не ответив, я бросился к маме. Она впустила меня в прихожую и крепко обняла. Но тут же разжала объятья, заперев дверь на два замка и щеколду.
Бегло осмотрелся - обстановка в прихожей ни капли не изменилась, лишь пол покрывал слой засохшей грязи, и по всей квартире скверно пахло.
Послышались шаги, и из зала вышла девушка с растрепанными темно-русыми волосами да потускневшим автозагаром на лице. Хозяйка квартиры тоже схуднула. Помню, как пару месяцев назад жаловалась, что все еще не может вернуть форму после вторых родов. Что ж... Апокалипсис в помощь...
- Привет, - тихо поздоровалась Настя, держа на руках спящую десятимесячную дочь Арину.
- Привет, - отозвался я и помахал рукой Вите - семилетнему сорванцу, опасливо выглядывавшему из-за спины матери.
- Как же я рада тебя видеть! - мама всхлипнула и снова попыталась обнять меня.
Отстранившись, я решительно проговорил:
- У нас очень мало времени. Разговоры и рассказы потом. Из соседей еще остался кто?
Настя посмурнела и молча покачала головой. Мама всхлипнула еще громче.
- Быстро одевайтесь! Мы уезжаем!
Мама помогла Насте запаковать раскричавшуюся Арину в комбинезон, затем женщины быстро накинули верхнюю одежду. Натягивая шапку, хозяйка квартиры сообщила, что давно подготовила все самое необходимое, и через минуту притащила из зала в прихожую две большие спортивные сумки.
Малышка утихла, причмокивая соской. Я замер возле платяного шкафа.
- Насть, остались куртки Генриха? - спросил я, пропустив более животрепещущий вопрос - где, собственно, сам ее последний хахаль, пришедший на смену тому, который был после отца Арины.
- Бери! - распахнула она дверь шкафа.
Я выбрал красный пуховик, на мой взгляд, идеально подходящий фигуре Федора, и отдал его в руки матери.
- Мам-м, - пропищал Витя, - а можно я «плейстейшен» возьму?
Женщина скривилась, но прежде чем открыла рот, я положил парню руку на плечо:
- Нет, - коротко ответил и окинул свой табор взглядом. - Выходим! Держитесь за мной, и... - я запнулся, вспомнив, кто лежит между этажами. Поднял глаза на мать. - Не смотрите по сторонам. Глядите лучше строго под ноги.
Понимая, насколько сложный я отдал приказ, распахнул дверь, выставив дуло автомата.
- Чисто, - сообщил остальным. - Идем.
Прислушиваясь к каждому шороху и осторожно ступая, мы оказались на третьем этаже. Начали спускаться дальше и...
- Нет! Петя! - выкрикнула позади меня мать, увидев тело.
Громко закричала испуганная Арина. Я резко обернулся, впившись в маму взглядом:
- Возьми себя в руки! - от моего возгласа Витя вздрогнул. - Идем! Живо!
Мама судорожно кивнула. Я резво бросился вниз, по пути подхватив отцовские часы. Раз сейчас мы не можем попрощаться с умершим и уж тем более похоронить его, как полагается, пусть хоть память останется.
Через несколько секунд под вопли малышки мы всей гурьбой вывалились из подъезда.
- Твою мать... - растерянно пробормотал я.
- А где машина? - изумленно выпалила Настя. - Мы ведь видели черный пикап в окошко! Саш, с тобой же были еще люди, верно?!
- Тихо! - гаркнул я. - Успокой дочь и оставайтесь на месте!
Вышел на дворовую дорогу и, держа наготове калаш, огляделся по сторонам. Мы приехали слева, оставив на девственно чистом снегу следы шин, которые теперь уводили вправо. Вместе с отметинами от гигантских собачьих лап.
- Твою мать... - повторил я, насчитав три пары. Неудивительно, что мои «товарищи» дали по газам.
- Саш... что будем делать? - пробормотала мама, тихо подойдя ко мне. - Нельзя оставаться на улице! Хоть оборотней и стало гораздо меньше, они... - мама вздрогнула, борясь с подкатившим к горлу комом.
Я глянул на остальных: Арина с интересом глядела по сторонам и даже пыталась слезть с Настиных рук. Да уж... маленькие дети боятся только резких движений и звуков. Общечеловеческие страхи им прививают родители. Дай малышке поиграться отрубленной поросячьей головой, она с радостью начнет обсасывать уши да выводить окровавленными пальцами каракули.
Хотя, с другой стороны, не пытайся Настя сейчас крепиться и разрыдайся в голос, дочь бы тоже забеспокоилась.
