Вместе с падением Константинополя под натиском Османской империи вся четверка рассматриваемых государств разделила его судьбу, на несколько столетий попав под турецкое иго: с ХV в. по 1829 г. – Греция, с конца ХIV в. – Болгария. С 1879 г. последняя – самостоятельное княжество, хотя и турецкий вассал, с 1908 г. – независимое царство. Румыния попадает под османское иго в ХVI в. В 1829 г. румынские княжества Валахия и Молдова добиваются автономии, в 1862 г. объединяются в единое государство (Румынское княжество), оставаясь вассалом Османской империи, в 1878 г. оно получает независимость (с 1871 г. – Румынское королевство). Кипр в 1571-1878 гг. принадлежит Турции, пока не отвоеван Британией (в 1878-1959 гг. – ее колония).
Фактор иноверного и иноязычного османского господства, а также сравнительного позднего (в ХIХ – ХХ вв.) обретения суверенитета не мог не оставить глубокого – и общего! – отпечатка в миронастроении всей группы перечисленных стран. Наряду с оппозицией "индустриальный Север – аграрный Юг", историческое наследие юго-восточного регионального ансамбля резко контрастирует с Вышеградской четверкой, вызревавшей, как сказано, под крылом не Османской, а Австрийской империи: во-первых, не иноверной (Венгрия, Чехия, Словакия, Польша – также католические), во-вторых, оставившей после себя значительно более высокий уровень промышленного развития, просвещения, трудовой морали.(31)
Подводя итог, приведем сводку конституирующих доминант юго-восточного регионального ансамбля. Общая дислокация в исторически "греческом" ареале – Восточном Средиземноморьи и бассейне Черного моря. Сходные климатические условия. Специфически "южный" тип хозяйств: высокий удельный вес аграрного сектора, дефицит высокотехнологичных производств, фундаментальных и оригинальных научно-технических разработок ("отсталость"). Сохранение реликтов традиционалистского общества ("народной культуры"). Единая конфессиональная принадлежность: православие. Общая историческая судьба: факторы Византии и Османской империи, сравнительно позднее для Европы обретение независимости. Демократические режимы установлены лишь одно или несколько десятилетий назад. Сходство проблем, интересов, ближайших исторических задач и, по всей видимости, перспектив (ЕС, НАТО). Не достаточно ли сказанного для манифестации концептуального единства группы, состоящей из Румынии, Болгарии, Греции, Кипра, и, соответственно, формирующегося здесь – по мере осознания и институализации единства – регионального ансамбля?
Со следующим примером, к счастью, дело обстоит значительно проще. Речь о расположенной на юге Европы полосе романских государств: Италии, Франции, Испании, Португалии. Два первых их них обладают наиболее многочисленным населением, высокоразвиты, принадлежат "большой европейской четверке"; вторая пара занимает более скромную экономическую ступень и является в рамках ЕС дотационной. Сторонники скрупулезности могут применить на этом основании формулу 2 + 2, но мы не ставим себе подобной задачи, сосредоточившись не на различительных, а на интегрирующих признаках. Наряду с лингвистической и этнической корреляцией (романская группа языков, частичная соотнесенность со средиземноморской расой), обратим внимание на общую конфессиональную принадлежность (перечисленные страны – оплот католичества) и сходство климатических условий. Каждая из стран успела побывать в надлежащий период в статусе великой империи, память о чем бережно хранится до сих пор. Применительно к Италии – это, конечно, Римская империя, к политическим заветам которой уже в ХХ в. вдохновенно взывал Муссолини, величественная архитектура которой по настоящее время остается неиссякающим аттрактантом для индустрии туризма, а общепризнанное культурное наследие – одним из конструктивных залогов национальной идентичности итальянцев в качестве высокородных "новых римлян". На стыке Средневековья и Возрождения Венеция и Генуя строят собственные колониальные империи, становятся центрами европейской мир-экономики [62](32) . В неменьшей мере гордятся своим прошлым французы, которые на протяжении веков оставались одной из самых сильных и блестящих наций Европы, а затем возвели здание великой колониальной империи. В этом плане есть о чем вспомнить испанцам и португальцам, за спиной которых собственные колониальные империи, на их языках до сих пор говорят латиноамериканские страны.(33) По-видимому, не менее, если не более, важным является то, что у всех перечисленных стран их имперское величие – в прошлом. Нет, не национальные комплексы, огорчения и даже не благоприобретенная мудрость интересуют нас в данной связи, а те исторические выводы, политические интенции, которые направлены в будущее.
