Случайно ли президент де Голль, оказавшийся современником и даже соавтором крушения французской колониальной системы (именно он вбил решающий гвоздь в ее гроб, выведя войска из Алжира), выдвинул лозунг единой Европы (от Атлантики до Урала), приложил массу усилий для его воплощения в жизнь, заразил этой идеей не только прямых политических наследников, голлистов, но и нацию в целом? С тех пор Франция – один из главных моторов европейской интеграции, борец за "суверенитет" Европы практически во всех областях. Эту волю, направленную на строительство новой, европейской "империи",(34) полностью разделяют с Францией Италия, Испания, Португалия – в отличие от правительств и партий ряда северных стран, еще недавно испытывавших серьезные колебания по поводу целесообразности "слишком быстрого" и "слишком глубокого" сближения.
Ироничный читатель, возможно, заметит, что в рядах "евроскептиков" чаще всего были замечены наиболее богатые страны (Британия, Дания, нейтральные Швеция, Австрия и Швейцария), чей удел – быть донорами, а не акцепторами в общих финансах Союза, и перспектива "кормить евробюрократов", "южных и восточных лентяев" их не вдохновляла. Но ведь Францию и Италию такое соображение не останавливало. Тем более оно не могло остановить Испанию с Португалией, чей кошелек при общем бюджете пополняется. Но сейчас нас занимают не проблемы европейского объединения как такового – тем более, что позиции евроскептиков в новых условиях резко ослабли и локомотив интеграции выходит на проектный режим, – а конкретно романский ансамбль, факторы, ответственные за его консолидацию. Четверка упомянутых стран оказалась энтузиастом Союза и никак не может быть обвинена в евроскепсисе.
Какие еще признаки объединяют этот ансамбль? – Прежде всего, однотипность и тесная переплетенность историй. Как сказано, каждое из четырех государств обладает как минимум "дважды имперским" прошлым: первая империя – Рим, которому регион в целом обязан "романизацией", вторые империи – колониальные (у Франции в промежутке еще и империя Карла Великого). Вплоть до ХVI в. Средиземноморье оставалось центром Старого Света, – напоминает Ф.Бродель [62, с. 93]. Регион отличается и перекрестными связями. У Испании и Португалии за спиной "мавританский" период и последующая Реконкиста. В 1580 – 1640 гг. Португалия принадлежит испанской короне. Основным клиентом итальянской Генуи, которой, подобно Флоренции, принадлежало банкирское лидерство, был король Испанский, хозяин драгоценных металлов. Общие события пронизывают века, включая войну за Испанское наследство, когда французские войска сражались в Италии, итальянскую и испанскую кампании Наполеона, участие итальянских бригад в испанской Гражданской войне на стороне Франко.
Все четыре участника ансамбля отличались сильным феодализмом, в конфессиональной плоскости – они не только католики, но и бастион Контрреформации. Последняя – не только религиозное, но и значимое политическое, социальное, экономическое движение, по крайней мере если доверять знаменитому утверждению М.Вебера, что противник Контрреформации, протестантизм, послужил мощной предпосылкой возникновения капиталистической экономики. Италия же (бывшая с IХ-Х по ХVI вв. в лице Венеции торгово-финансовым центром Европы) и богатейшая Испания постепенно перемещаются в разряд аутсайдеров. Франция, несмотря на то, что ее – наряду с Нидерландами, Англией, США – относят к "первому эшелону" модернизации, занимает его последний вагон, до сих пор испытывая проблемы с развитием наиболее динамичных, технологически продвинутых отраслей. Бродель говорит о "промышленном отставании Франции, очевидном с ХIХ в.", о том, что "процветавшая в ХIII в. Франция, вознесенная на высоту сухопутными связями , утратила это преимущество в начале ХIV в. из-за установления морской связи, через Гибралтар, между Италией и Нидерландами. Тогда же она оказалась за пределами важнейшего "капиталистического" кругооборота Европы" [62, с. 43-44]. Не обязательно пунктуально следовать сложным концептам историков – определенное технологическое отставание на романском юге Европы можно объяснять более простыми и естественными причинами: климатические условия благоприятствовали здесь сельскому хозяйству, и нормы прибыли в нем вплоть до недавнего времени хватало, чтобы не особенно интенсивно выталкивать производителей в направлении к промышленному производству. Как бы там ни было, для нас важны не причины, а следствия, сам status quo. Испания, Португалия, юг Италии и Франции до сих пор – относительно отстающие регионы, перед которыми поставлены задачи скорейшей модернизации, повышения уровня жизни, преодоления традиционности местных укладов и изменения стереотипов общественного поведения.
