В качестве репрезентирующего понятия можно было бы условно – только для данного контекста – использовать слово "тень", учитывая, что через посредство британского ансамбля на ЕС как бы отбрасывается "тень" Северной Америки, а через исламский ансамбль – "тень" большого мусульманского мира (разумеется, и наоборот). В неменьшей мере подошло бы название, скажем, "сустав", или "шарнир", поскольку два упомянутых ансамбля подобны своеобразным гибким сочленениям ЕС с соответствующими смежными блоками: формирующимся североамериканским и, в более отдаленной перспективе, исламским. В сходных ситуациях нередко выступает термин "медиатор", но мы предпочитаем от него отказаться, т.к. иначе пришлось бы прибегать к дополнительным разъяснениям: да, британский ансамбль играет роль "посредника", медиатора в отношениях между ЕС и Северной Америкой, исламский – между ЕС и исламским миром, но в известном смысле и вся Восточная Европа, совокупность ее четырех ансамблей (прибалтийского, Вышеградского, юго-восточного, югославского) суть медиатор между ЕС и СНГ. Тогда мы были бы вынуждены проводить дифференцирующую границу между медиаторами разных сортов. В нашем случае, возможно, уместее применить не менее распространенное и более нейтральное понятие "лимитроф", учитывая, что два интересующих нас ансамбля представляют собой воплощенную, субстантивированную функцию пограничности. Тогда два региональных ансамбля: британский и исламский, – в дальнейшем будут выступать под именем ансамблей-лимитрофов.
Если сказанное кажется убедительным, то пришла пора собирать урожай. Европа отчетливо делится на две части: Западную и Восточную (Центральную). Первая – преимущественный, за считанными исключениями, ареал германских и романских народов, бастион геополитического Запада и, если пользоваться категориями мир-системного анализа, принадлежит ядру капиталистической мир-системы, КМС. Вторая – зона славян, греков, угров, румын, в последние века находившихся в колониальной зависимости от соседствующих великих империй; эта зона более удалена от мировых финансовых и экономических центров и ныне стоит на более низкой ступени модернизации, относится к полупериферии КМС. Каждая из двух частей включает в свой состав четыре легитимных региональных ансамбля и один лимитрофный, т.е. может быть описана формулой "четыре плюс лимитроф". Формула Европы в целом предстает в следующем виде:
лимитроф + четыре ¦ четыре + лимитроф
В итоге общая европейская структура оказывается в логико-числовом отношении зеркально-симметричной (хотя в экономическом плане в настоящий момент наличествует градиент: от более высокого уровня жизни на Западе к более скромному на Востоке; о полной симметрии речь, разумеется, не идет).
Обратим внимание на один частный, но немаловажный момент. В той мере, в какой мы рассматриваем европейскую систему, ее западную и восточную половины в качестве "самодовлеющих", семантически относительно замкнутых единиц, их ансамблевое строение предстает строго кватерниорным, как и предписывается теоретической моделью. Однако в действительности современная Европа – не замкнутая, а
Если иметь в виду чисто логический, семантико-числовой аспект, то что побуждает многочисленные европейские народы, продвигаясь сквозь коллизии, драмы и даже кровь, последовательно структурировать свои отношения таким общим, сквозным, сверху донизу(59) образом? Экзотические версии, наподобие руки провидения или гипотетического мирового правительства, означали бы объяснения obscurum per obcurius (неясного через еще более неясное), вдобавок оказались бы не более, чем нарративом, описанием, но никак не действительным объяснением, т.к. оставили бы за скобками причины, по которым множество различных национальных социумов санкционируют применение к себе одного и того же унифицирующего принципа. Полное впечатление, что перед нами разворачивается результат коллективных действий несколькосотмиллионных масс, воли каждой части которых капризны, стохастически разнонаправленны, но при этом они имеют-таки общую составляющую – рассудок. Как не вспомнить, что мы имеем дело с континентом, отличающимся
