Число и культура полностью

По мере возможности мы старались избегать в процессе изложения любого – "демократически-прогрессивного" или "пещерного, империалистического" – идеологического крена, интересуясь исключительно бесстрастными числами. Это непросто, поскольку, по справедливому напоминанию С.Золяна, используемый при политических описаниях язык обыкновенно основывается на прагматических, а не информационных или когнитивных факторах [132, c. 96]. Тем не менее, каждый из использованных нами терминов, несмотря на иногда напрашивающийся оценочный довесок (лучше сказать: коннотацию), следует понимать все-таки без него, так сказать, на уровне "незаинтересованности": ведь основная задача заключалась в построении как раз информационного и когнитивного здания.

Чтобы закруглить тему, осталось сделать лишь несколько замечаний. При анализе строения СНГ (см. раздел 1.4.2- ) одно из государств, объявившая о своем нейтралитете Молдова, осталось незадействованным в активных евразийских структурах, отчего было наделено статусом "остальных". Возможно, этого достаточно для настоящего дискурса, и реальное будущее данной страны сохранит соответствие упомянутому статусу. Но не обязательно.

Молдова длительное время разделяла историческую судьбу Румынии, говорит (частично за исключением Приднестровья) на одном с ней языке, в последний раз была отделена от нее, в пользу СССР, лишь в 1940 г., а в настоящие годы в ней усилились настроения – особенно у некоторых политиков – вновь воссоединиться. Главное препятствие этому – позиция русскоязычного Приднестровья(60) , небольшого по территории, но главного индустриального района страны, с ХVIII в. входившего в состав России. Кроме того, Румыния в ее нынешнем экономическом и политическом состоянии навряд ли годится на амплуа достаточно яркой приманки, т.е., помимо историко-культурных, другие мотивы к объединению по существу отсутствуют.

Ход дальнейших событий, очевидно, будет зависеть от сравнительных перспектив СНГ и ЕС. Если Румыния принимается в ЕС, устанавливает особо доверительные отношения со своими партнерами по ансамблю (Болгарией, Грецией, Кипром), весь регион демонстрирует качественное повышение своих экономических показателей, а СНГ продолжает оставаться в экономических и политических руинах, то исход понятен: никаких "остальных" на стыке СНГ и ЕС не останется, строгость общего строения лишь возрастет. Впрочем, необходимость настаивать именно на таком варианте отсутствует, тем более, что речь идет о периферийном по значению регионе – как для СНГ, так и ЕС, т.е. легкие вариации здесь вполне вероятны.

Перечисленные более сорока государств – это европейское "всё". Недавно казалось, что уже к 2000 г. ЕС объединит около тридцати государств [157], теперь речь не более, чем об отсрочке. "Максимально приблизить границы ЕС к географическим границам Европы", – формулирует задачу видный британский политик Крис Паттен [53]. При этом, согласно заявлению председателя Европарламента Хиль-Роблеса, "Евросоюз едва ли раздвинет свои границы дальше Румынии, Польши и стран Балтии" [261]. Общность ментальных стереотипов, заложенных в политическое строение ЕС и СНГ (и там, и там "многоэтажные" М = 4, построенные на национально-территориальной основе), создает дополнительные предпосылки взаимопонимания и конструктивного сотрудничества. На этой ноте и завершим изложение нашей точки зрения на логическую архитектуру "многоклеточных" СНГ и ЕС.

После того, как накоплено изрядное количество прецедентов рациональных структур в политической сфере, уместно вернуться к предпосылкам их появления. Несмотря на сказанное в Предисловии о рациональном бессознательном современных масс, несмотря на наличие специальной теоретической части (раздела 1.2), в конечном счете, возможно, остается неясным: каким образом такому абстрактному формально-логическому принципу как кватерниорность, удается столь последовательно управлять формообразованием реальных политических систем, состоящих из множества разных народов с оригинально-неповторимой судьбой? Ведь вряд ли речь шла о чем-то подобном кристаллической решетке твердого тела, в которой известно, чем обусловлена регулярность.(61) Едва ли мы встретились здесь и с чем-то аналогичным поэме, написанной четырехстрочными строфами.

В сознании даже доброжелательного читателя, готового в основном согласиться с проведенным эмпирическим анализом (сквозь складывающиеся региональные ансамбли действительно проступают ребра тетрад), может вспыхнуть конфликт между предъявленной эмпирической картиной, с одной стороны, и общепринятым теоретическим кредо, с другой: хрестоматийная ситуация "вижу, но не верю глазам".