Число зверя полностью

– Тогда беру курс на запад. Ая Плутишка – назад!

Над нами было черное небо, под нами, далеко внизу – «дно мертвого моря»…

– Похоже на то, – заметил я, – что на том месте, где мы стояли, находится либо кто-то из русских, либо один из их махолетов. Дити, твоя откорректированная программа сработала блестяще.

– Но, Зебадия, – почему ты рискнул? – В голосе ее звучало искреннее огорчение.

– Потому что все вы этого хотели, что бы вы там ни сказали потом. Потому что это моя последняя возможность принять подобное решение. Джейк, – добавил я, – сейчас я ее направлю вниз. Возьми бинокль и попытайся найти место, где мы парковались. Можно ориентироваться на дым, если там еще горит.

– Но капитан, я не приму командование. Я отказываюсь.

– Заткнись и выполняй приказ! От вашей чертовой трепотни и бесконечных споров я скоро язву наживу. Если ты не примешь командование, оно так и останется валяться бесхозным. Я командовать не буду. Вести машину – буду, согласно приказам нового командира. А командовать нет. Дити, сколько времени у Аи ушло на радарную разведку? И на какой высоте она делалась?

– Высота над поверхностью была полкилометра. Какая длительность, я не знаю, но ее можно отыскать в памяти. Капитан – милый! Ты это всерьез – насчет того, чтобы сложить полномочия?

– Дити, я пустыми угрозами не занимаюсь. Замолчи и отыщи эту длительность. Джейк, что у тебя там?

– Вижу огонь. Несколько орнитоптеров на земле. По-моему, один из них находится примерно на месте нашей стоянки. Капитан, советую ниже не спускаться.

– Совет принят к сведению. Дити, нашла длительность? – Сам я ни за что бы ее не нашел, не я ведь писал ту программу.

Длительность оказалась 0,071 секунды – примерно одна пятнадцатая секунды, иначе говоря. Радар действует не мгновенно: Ае нужно пробыть на одном месте достаточно долго, чтобы у нее сформировалась «картинка», говорящая ей, можно садиться или нет. Одна пятнадцатая секунды для человеческого глаза – вполне приличное время. Я надеялся, что полковник Бриттогубский заметил, что Ая появилась в небе и тут же исчезла.

– Высота пять километров, капитан.

– Спасибо, Джейк.

Скорость нашего пикирования составляла, по приборам, более семисот километров в час и росла так быстро, что сменяющие друг друга единицы просто сливались в неясное пятно, а десятки менялись каждое мгновение.

Я осторожно стал выводить машину из пике, мягко, медленно раздвигая крылья; она замедлила ход и пошла на восток, описывая широкую дугу по часовой стрелке – замедлила свое падение, разумеется, а не скорость относительно воздуха. Когда выход из пике завершился и мы направились курсом на запад прямо в сторону вздымавшегося там столба дыма, скорость нашего планирующего полета превышала восемьсот километров в час, и у нас оставался почти целый километр высоты, позволявший в случае нужды еще более увеличить скорость.

Не то чтобы такая нужда была – я успел на опыте убедиться в том, что и без того знал из теории: орнитоптеры летают медленно.

– Могу ли я осведомиться, какие у капитана планы? – обеспокоенно сказал Джейк.

– Хочу оставить полковнику Аркебузскому подарочек на память. Ая Плутишка!

– Пока что на борту, босс.

Я передал управление Ае, а сам стал приглядывать за теми махолетами, что находились в воздухе. Угнаться за нами эти нелепые птицы не могли, но всегда оставалась опасность, что какой-нибудь пилот уклонится не в ту сторону.

Большинство из них оказаться у нас на пути явно не стремились, они неуклюже расступались направо и налево по нашему курсу. Я взглянул на столб дыма – он был прямо впереди – и увидел то, чего раньше не заметил: орнитоптер за дымом.

Джейк тихо ахнул, но ничего не сказал. Мы шли на столкновение примерно на девятистах километрах в час, большую часть которых составляла наша скорость. Пилот-самоубийца? Сумасшедший? Или кто-то со страху утратил контроль над машиной?

Я подпустил его на тысячу метров, оказавшись почти в дыму и чуть не задевая землю, – мы были уже метрах в двухстах над поверхностью, – и выкрикнул:

– Разведка!

Да, Дити безукоризненный программист: небо было черное, мы находились на высоте десять километров, и насколько я мог судить, внизу под нами тянулись те же голые холмы, с которыми мы расстались пять минут назад – в общем, жизнь была прекрасна, и единственное, о чем я сожалел, – это что я не услышу, как полковник Шерамурский объясняется с Великим князем по поводу «корабля-призрака», появившегося на вооружении у «британских шпионов».

Интересно, принято у русского дворянства почетное харакири? Может, у них в ходу символический заряженный пистолет? Ну, вы понимаете: опозоренный офицер возвращается к себе и обнаруживает, что кто-то заботливо зарядил его пистолет и положил к нему на стол… избавив этим полк от скандального судебного процесса.

Мне вовсе не хотелось, чтобы сукина сына расстреляли: пускай просто разжалуют. Тогда у него будет досуг поразмышлять об учтивости и дипломатическом протоколе – за чисткой конюшен.

Я проверил курс: мы по-прежнему шли на запад.