– Уверена. И, пожалуйста, передайте Доку, что я буду очень рада ему помочь.
Когда через час старик вернулся, Мэл рассказал ему об этой встрече. Его белые брови удивленно приподнялись, и он слегка озадаченно потер голову.
– Лилли Андерсон? – переспросил он и задумался. Казалось, это предложение вызвало у него легкий испуг.
– Вас что-то беспокоит? Потому что какое-то время мы еще сможем справляться своими силами…
– Беспокоит? Нет. – Он взял себя в руки. – Скорее, удивляет, вот и все. – С этими словами он прошаркал в свой офис. Она последовала за ним.
– Ну, так и что? Вы мне не ответили.
Он снова повернулся к ней.
– Не могу придумать лучшего места для этого ребенка, чем у Лилли, – произнес он. – Лилли и Бак – хорошие люди. И они точно знают, как обращаться с младенцами.
– Вам не нужно время, чтобы хорошенько все обдумать? – уточнила Мэл.
– Нет, – отрезал он. – Я просто надеялся, что появится какая-то семья, которая ее усыновит. – Он посмотрел на Мэл поверх очков. – Похоже, это тебе нужно время, чтобы подумать.
– Нет, – ответила Мэл несколько дрогнувшим голосом. – Если вы не против, то и я тоже.
– Все равно подумай немного. Я прогуляюсь в бар и посмотрю, не захочет ли кто-нибудь поиграть в криббидж. А потом, если ты не поменяешь свое решение, мы отвезем ее на ранчо Андерсонов.
– Хорошо, – ответила она. Но ее голос прозвучал совсем еле слышно.
______
Джек с мукой и смятением осознавал, что Мэл пробыла в городе всего три недели, а он уже не мог думать ни о чем другом. Дело в том, что еще той ночью, как она предстала перед ним в тусклом свете бара, ему сразу захотелось немедленно подсесть к ней прямо за столик и познакомиться.
Они виделись каждый день, поэтому, учитывая их совместные трапезы и долгие разговоры, Джек знал, что сейчас у нее здесь нет никого ближе него. И все же Мэл многое о себе скрывала. Она откровенно рассказывала о том, что потеряла своих родителей еще в молодости, о своих близких отношениях с сестрой и ее семьей, о своей карьере медсестры, о безумной и суматошной больничной жизни, но что-то как будто все время оставалось за кадром.
Хотел бы он знать, что именно в ней столь быстро и глубоко его зацепило. Впрочем, было очевидно, что дело не только в ее красоте. Да, в городе наблюдалась нехватка хорошеньких одиноких женщин, но он отнюдь не страдал от одиночества. И Мэл была вовсе не единственной сексуальной женщиной, повстречавшейся на его жизненном пути за последние несколько лет. Джека никак нельзя было назвать отшельником – он частенько наведывался во многие другие поселки и прибрежные города, зависая там в ночных клубах. Или в ту же Клер-Ривер.
Но у Мэл была какая-то особенная аура, которая глубоко его будоражила. Это сильное маленькое тело, полная грудь, крепкие ягодицы, розовые губы, не говоря уже о по-настоящему сексуальных мозгах – он еле сдерживался, чтобы не начать тяжело дышать в ее присутствии. В те моменты, когда все ее душевные мучения забывались, она начинала улыбаться или смеяться, и тогда ее лицо словно светилось изнутри. А голубые глаза буквально искрились счастьем. Она стала сниться ему по ночам; он ощущал, как ее руки танцуют по всему его телу, ощущал ее под собой, себя внутри нее, слышал ее тихие стоны удовольствия и – бац! – просыпался и обнаруживал, что лежит, как всегда, в одиночестве, покрытый липкой пленкой пота.
Джек уже был изрядно на взводе, когда Мэл заставила Ника грохнуться задницей прямо на пол, но этот случай распалил его еще сильнее. Она была настоящей амазонкой. Великолепная, женственная штучка с чертовски сильным ударом. Уф. Проклятье!
Беззащитное выражение в ее глазах сигнализировало Джеку, что ему надо быть очень, очень осторожным. Одно неверное движение, и Мэл запрыгнет в свой «БМВ», стряхивая пыль Вирджин-Ривер с подошв ботинок, несмотря на то что город остро нуждается в ее медицинских навыках. Джек постоянно напоминал себе, что только по этой причине он еще не попытался признаться Мэл, насколько она его волнует. Расставание с ней после вечеринки в честь дня рождения Джой было одним из самых трудных поступков, которые ему приходилось совершать. Сильнее всего на свете он хотел сжать ее в своих объятиях и сказать: «Все будет хорошо, я смогу все исправить, все наладится. Только дай мне шанс».
