Неожиданно всё в отношении её лучшего друга стало сложнее. После их последнего не самого простого разговора ей казалось, что что-то изменилось. Она терялась в словах, и он, видимо, тоже. Они не стали обсуждать сериалы всю ночь напролёт, как это произошло бы раньше, а приняли решение просто прекратить разговор.
«Я поговорю с ним. По-настоящему», – мысленно пообещала себе Лиз, пока неслась по шоссе в сторону самого родного города в мире.
Они с Софи иногда говорили о том, откуда они уехали, даже обсуждали улицы, где выросли и жили, и каждый раз в подруге не отзывалось такого тёплого отношения к родному Лос-Анджелесу. Да, она частенько говорила, насколько это классный город, как там здорово жилось, и что там самые потрясающие магазины и клубы, но вот Элизабет во все рассказы вкладывала любовь к городу, пусть там и не было шикарного шоппинга, а огромные клубы заменяли таверны, где можно узнать почти каждого посетителя, но Батори оставался любовью девушки, и скучала она по нему так же, как по своим родным.
Когда Лиз пересекла границу города, на её глазах выступили слёзы. Она смотрела на дом мистера Питерса на отшибе – так он сам выбрал жить, вдали ото всех; на магазин с кофе и пончиками, стоящий на самом выезде, потому что все покупали их в долгую дорогу; на небольшой пожарный участок по правую сторону. Всё ощущалось таким родным, принося в голову девушки одну единственную мысль: «Я дома».
И если Элизабет успокоилась к моменту, пока начала парковаться возле самого любимого в мире дома, то взгляд на родные стены и двор снова заставили её растрогаться.
«Папа, наверняка, спит. Нужно быть тише», – Лиз, конечно, предупредила его, что приедет утром, но не уточнила, что на часах даже шести утра ещё не стукнет.
Она вышла из машины, накинув мешковатую сумку на плечо – она взяла лишь вещи первой необходимости, ведь она возвращалась домой, тут вещей находилось гораздо больше, нежели она взяла с собой.
Лиз даже вздрогнула из-за неожиданно возникшего ощущения. Она осмотрелась, но ничего не увидела, только вот от ощущения избавиться так и не смогла.
– Какого чёрта?..
Она всматривалась в дома вокруг, остановила взгляд и на доме семьи Кайла, в котором в такую рань, конечно же, не наблюдалось ни единого движения. Помимо дворов рядом с почти каждым домом располагался небольшой зелёный островок, на которых деревьями, как правило, занимались все соседи района.
Она не слышала сердцебиения, но показалось, что за одним из деревьев вдали мелькнула тень.
«Только не вампиры, не тут…»
– Лиззи?..
И снова девушка вздрогнула, но окликнувший её голос был таким родным, что на губы быстро вернулась улыбка.
– Папа… – пролепетала она, поворачиваясь ко входу в дом. – Папа!
Элизабет почувствовала себя маленькой девчонкой, именно той, от которой она так упорно пыталась отказаться весь этот месяц, дабы не потеряться в сложной взрослой жизни, но теперь это вдруг перестало иметь значение. Она ведь снова дома, и тут она могла быть полностью собой. Вампиром, человеком, Чистейшей, какой угодно сущностью. Главное – собой.
Пробежавшись к Джеффу, Лиз буквально прыгнула на него, обнимая за шею. Казалось, она уже забыла, какой же высокий её отец, какие сильные у него руки, которые с лёгкостью подняли девушку от земли.
Прошла минута или сразу несколько, она потерялась во времени, пока на эмоциях обнимала папу, которого не видела уже какое-то время, которое не было долгим, но казалось Лиз бесконечным.
Они прошли в дом, где всё осталось точно так, как она помнила, за тем исключением, что тут больше не ощущалось её присутствие. Она, конечно, не гордилась этим, ведь папа пытался держать дом в чистоте, но вещи Лиззи постоянно были то тут, то там, а теперь… идеальная чистота, будто тут и не жил никто.
– Так, – заговорила Лиз, когда заставила себя перестать осматриваться. – Почему ты не спишь в такую рань?
– О, я знал, что ты приедешь в районе этого времени, – он улыбнулся, направляясь к кухне, чтобы сделать… какао! О, да. Он всегда умел его отлично делать, и осознание того, что она сейчас выпьет вкусный напиток, сделанный заботливыми руками её единственного родителя, согрел нечто внутри девушки.
– Становлюсь предсказуемой, – она улыбнулась, направляясь за ним следом. Сумку она бросила на кресло, чем тут же нарушила идеальный порядок вокруг.
– Милая, прости, но для меня ты всегда такой была, – Джефф посмеялся, не отвлекаясь от своего занятия.
Лиз смотрела на его широкую спину, снова чувствуя себя маленькой девочкой, которая бежала к папе, если с ней что-то случилось. Ушиблась она или была кем-то обижена – она всегда знала, что отец ей поможет. А теперь?..
