Чтобы обдумывать все домашние дела и эту удивительную перемену в Ваське, Ирина Матвеевна шла посидеть спокойно в свою темную спаленку. Она улыбалась, вспоминая их, сидящих рядышком на низеньких скамеечках. Васька становился похожим на отца, единственный из всех детей. Никто из них, думала она, не был таким терпеливым и усидчивым в работе, как отец. Нет, они умели работать и работали хорошо, но все они — вспыльчивые, нетерпеливые, упрямые, делают только то, что хотят, и никакая сила не может их заставить заниматься тем, что не мило. Она так полагала, что это от нее. Правда, ее быстро жизнь обкатала, а они-то необкатанные. Все подолгу метались, ездили по свету, искали себе место. Теперь все остепенились и осели прочно, кроме Таньки. Старший пожил в Ленинграде, теперь на шахтах в Нарьян-Маре, бригадир. Ирина Матвеевна считала, что мужику надо быть хоть маленьким, да начальником, а то обидно. Сашка тоже хорошо устроен и много зарабатывает. Дочка окончила университет в Сыктывкаре. Особенно она гордилась второй дочкой, той, что работала в райцентре в аптеке. В больнице не прижилась, ушла. Вся деревня шла к Ирине Матвеевне на поклон, попросить лекарство, и она охотно помогала. То и дело бабы забывали и спрашивали снова, кем работает дочка. Ей доставляло особенное удовольствие четко произнести это вызубренное слово — фармацевт.
Только к старости, на пенсии, у нее появилась возможность вот так спокойно разглядеть со стороны и сравнить своих детей. Времени стало много. Она всеми детьми гордилась, но было такое предчувствие, что от них можно ждать чего угодно. И только в Ваське уже сейчас проглядывало что-то спокойно-основательное, отцовское. Хорошо, если б вышел весь в него, любая работа была бы ему в охоту.
Ирина Матвеевна стала замечать, что мужички ее, сидя за работой, тихо беседуют, а когда она входит, замолкают. «Ах, паразиты! — обиделась она. — Какие от меня секреты?» Однажды после ужина прилегла она подремать и услышала такой разговор:
— …и зарабатывают они хорошо… Па, можно, я туда не поеду больше? Я хочу быть пастухом, правда.
— Получают они много, это так. Но разве деньги, Вася, главное? Кто тебе это сказал? Деньги всегда на последнем месте, сынок. Я что-то не видел, чтобы они кому-нибудь счастье принесли. Для меня в жизни сейчас главное, чтоб ты стал человеком видным, образованным. Все равно кем — инженером, агрономом, зоотехником, может, врачом получится или учителем. Нет, пастух тоже дело, я ничего не говорю. Ты не думай, что я презираю… Нет. Но я хочу, чтоб ты и головой работал, Вася. А то ходить и кнутом махать… Это всякий сможет. Учиться тебе придется еще долго-долго.
— А если я вырасту и буду с тобой на охоту ходить? Тут учеба не нужна никакая.
— А на охоту ходить тебе и так никто не помешает. У нас вот и председатель ходит. Охота, Вася, должна быть для души, а не для дела. Я, ты думаешь, стал бы таким, если б можно было чему-то подучиться? А как хотел! Да нельзя было. А сейчас прожить с тремя классами никак нельзя, сынок. Вот в армию пойдешь, тебя ж там засмеют.
Долго ждала Ирина Матвеевна, что ответит Васька, но он молчал. И сердце ее заболело от жалости к своему любимцу. За что ее дитенок с малых лет должен так мучиться. Ведь мучится малый, аж жить ему не хочется, так не хочется в этот интернат. И тут сгоряча, но решительно она сказала самой себе: НЕ ПОЕДЕТ!
Как сказала, так и будет. Никто не припомнит такого случая, чтобы было наоборот.
Много дней судили-рядили, что делать с Васькой. Старшая дочь писала из Сыктывкара: «Мама, мы возьмем Васю к себе». Старший тоже писал, что они с женой уже все обсудили и берут Василия хоть сейчас, не дожидаясь осени. Она читала эти письма подругам, мужу и самой себе в который раз. Нет, в такую даль она не собиралась отдавать своего Василия, но какая отрада получать такие письма от детей.
Татьяна говорила, что тут и думать нечего. Васька прямо сейчас поедет в райцентр к сестре, а осенью и она туда переберется, и они вдвоем уж как-нибудь приглядят братца. При этом она показывала Ваське кулак. Ирина Матвеевна подумала-подумала и решила, что лучшего все-таки не придумаешь. Решение было принято, и Васька заслушал его, сидя на печке. Сразу после каникул они уезжают с матерью в райцентр, и мать там недолго с ним поживет.
Ирина Матвеевна мужу пока не сказала, чтобы раньше времени его не тревожить, но ехала она присматривать дом. Райцентр — не город, а самая настоящая большая деревня. На окраинах все коров держат. Так что жить там вполне можно по-человечески. Надо переезжать уже к осени, если получится, решила она. И сразу трое детей будут при них. И Васька, когда отучится, может, не побежит никуда.