Вере не хотелось уходить от диггеров. С тех пор, как когда-то она ушла от них со следователем, жизнь её превратилась в череду войн и убийств. Ей казалось, что она занимается настоящим делом, но почему же теперь пролитая ею кровь как будто подступает к её же горлу? Если бы можно было остаться с диггерами, будто бы не уходила от них вообще, и вычеркнуть эти годы из своей памяти….
- Я думаю, что Зоя потом всё таки согласится с тобой встретиться, - совсем уже другим тоном говорил с нею Жак.
- Она даже не захотела видеть меня. Я же просила только суда.
- Ты рассуждаешь, как следователь. Так, конечно, проще: осудили к смерти, которую ты не боишься, и ты в расчёте. Нет, пусть то, что в тебе свербит, мучает тебя долго, - в этом заключается истинное раскаяние, за которым следует прощение. Но я-то тебя простил, и если бы ты когда-то решила снова стать диггером, забрал бы тебя в свою бригаду, чтобы там не говорила Зоя.
Последние слова Жак проговорил слишком поспешно для диггера и слишком эмоционально. Вера посмотрела на него – это получилось снизу-вверх, так вырос этот диггер, который когда-то учил её диггерским премудростям. Она вспомнила, как Жак не хотел, чтобы она уходила из бригады. Неужели он...
- А ты сейчас…
- Я сейчас один, - не дал договорить Вере Жак. – Ты помнишь Улю?
Улю Вера помнила – тогда это была девчонка из бригады Антончика годами двумя младше Веры.
- Мы были с ней. Она догадывалась о моих мыслях и старалась мне заменить тебя, всё делала, как ты. Даже ногами научилась драться, как ты, а может быть и лучше чем ты… Просто я всё надеялся, что ты вернёшься. А потом эта война и твоя роль в ней… Тогда мы и стали с Улей… Она была беременна, поэтому я оставил её в другой бригаде, в оседлой. Их осадили республиканцы. Там в убежище во время осады она и родила мальчика, который потом умер у твоего Пахи на руках…
Вера опустила глаза, комок подступил к горлу. Жак, конечно же прав, ей намного было бы легче, чтобы диггеры осудили её к смерти. Она бы не оправдывалась – она бы посыпала голову пеплом и была б готова на любую смерть. И те несколько дней отсрочки, которую дали бы ей диггеры, она бы использовала б сполна, а потом бы ушла в небытие, смерть была бы для неё избавлением. Но ей суждено эту тлеющую боль носить в себе столько, сколько ей отмерено жить. И это не Пахе, а ей должен в видениях являться младенец с выжженными газом глазами – сын Жака, которого он так и не увидел.
- А как Паха и Саха? Я имею в виду как диггеры? – ни к чему спросила Вера, чтобы перевести разговор с этой тяжёлой для неё темы.
- Да какие они диггеры, - ответил Жак, не обрадованный уходом от разговора Веры. – Ну не гнать же их было обратно, когда они у нас появились. Там бы их быстро следователь за дезертирство на каторгу сослал. Пришлось дать им поиграть в диггеров. Они, конечно, ребята добрые, сильные, ловкие; упражнения диггерские быстро усваивают. Но диггер заключается не в теле, а в сердце и уме… Забирай их с собой побыстрее, пока они нас своим шумом не выдали. Мы и так специально для них «разведку» придумали, чтоб меньше в убежище находились.
Помолчав, Жак попытался вернуть разговор в желаемое русло:
- Я про Улю и сына сказал не для того, чтоб тебе сделать ещё больнее. Я думаю, что всё идёт как поётся в Песне Хаоса – все или почти все так или иначе погибнут. Может так и лучше, что они ушли к Богу в начале Хаоса.
Жак сделал долгую паузу, как будто думая, стоит ли говорить то, что у него на уме.
– Что б ты не натворила в своей жизни, я уверен, что Дева-Воин из Песни Хаоса – это ты. Ангелы и демоны сошлись в битве за твою душу, но выбор за тобой – с кем ты останешься, тому и будет дан шанс. Поэтому даже если ты вернёшься к диггерам и не будешь со мной, даже если уйдёшь в другую бригаду - я всё равно буду рад тому, что этот шанс ты подаришь диггерам.
Почему-то именно сейчас Вера приняла для себя важное решение, которое тут же сообщила Жаку:
- Там, Жак, есть один человек, очень хороший человек. Если мне суждено выжить, я буду там, где он. Так говорит мне моё сердце…
4.
- Второй Следователь, вами инициировано доследование дела по обвинению Шестого следователя. Вы включены в состав следственной группы. Вы лично проверили полноту и объективность следствия, проведенного остальными следователями. Вы утверждаете, что все действия, в которых мною обвинена Шестой следователь нашли своё полное подтверждение. И при этом вы настаиваете на невиновности обвинённой. Как это понимать?
- Начсот, Шестой следователь не виновна. Все совершённые ею действия были продиктованы следственной тактикой по проверке информации о совершённом преступлении.
- Второй Следователь, данная информация подтвердилась? Есть обвиняемый в совершении данного преступления?
- Начсот, есть два обвиняемых в совершении преступления, установленных по результатам проверочных действий Шестого следователя.
Вера переводила взгляд то на Начсота, то на Второго Следователя, который говорил совершенно непонятные для неё вещи.
- Второй Следователь, два обвиняемых? Кто эти обвиняемые?
