Чистилище для невинных полностью

У нее снова началась истерика, она даже попыталась ударить его. Схватив молодую женщину за запястья, Рафаэль грубо встряхнул ее. Она плюнула ему в лицо, ему захотелось отвесить ей затрещину. Но он сдержался.

— Или ты успокоишься, или я размозжу башку твоему драгоценному мужу.

Она мгновенно прекратила дергаться. Он нашел по-настоящему действенную угрозу.

— Чего ты ждешь, чтобы приготовить нам кофе? — рявкнул он.

— Сейчас, уже иду, — прошептала Сандра.

— Тебе придется еще сделать перевязку моему брату. А заодно и мне.

— Хорошо-хорошо… Прости, сама не знаю, что на меня нашло…

Он отпустил ее, и она тут же убежала в кухню, а на лице Патрика по-прежнему играла его такая странная улыбка.

Мерзостная.

После завтрака Рафаэль закурил, сидя за столом напротив брата. Сандра благоразумно занималась посудой.

— Сделай-ка чашку кофе и что-нибудь поесть для Кристель, — распорядился он.

Сандра взяла стоящий на холодильнике поднос.

— Может, ты согласишься отвязать Патрика? — неожиданно спросила она. — Наверное, он тоже проголодался.

— Мне плевать, — сухо ответил Рафаэль.

Сандра ненадолго задумалась в поисках слов, которые могли бы переубедить его. Но внезапно ей на помощь пришел Вильям:

— Ладно тебе, Раф… Развяжи этого бедолагу!

Старший брат поднял на него ледяной взгляд:

— Напоминаю тебе, что этот бедолага — жандарм. Ты что, уже забыл?

— Он не выглядит слишком опасным, — усмехнулся Вильям. — Даже наоборот, вид у него совершенно безобидный!

— А тебя-то почему заботит, что он связан?

— Бедный старик. Должен тебе сказать, мне его даже немного жалко.

— Жалко? Передай мне платок, я сейчас расплачусь, — буркнул Рафаэль.

Сандра кинула ему рулон кухонных полотенец:

— На! Но меня бы удивило, что ты плачешь о ком-то или о чем-то. Ведь для того, чтобы плакать, надо иметь в душе хотя бы остатки человечности. Но вполне вероятно, ты не отвязываешь Патрика, потому что боишься его!

Вилли хихикнул и сразу зашелся в приступе кашля. Его брат вздохнул и поднялся из-за стола. Сандра мгновенно отступила, чтобы оказаться подальше от него.

— Я его боюсь? Ты что, думаешь, эта убогая хитрость заставит меня освободить твоего муженька? Милочка, ты и впрямь принимаешь меня за кретина! Наоборот, похоже, что это ты умираешь от страха… С чего это ты так попятилась?

Сандра оказалась припертой к холодильнику, и ему доставило злое удовольствие подойти и прижаться к ней. Точно на линии прицела ее мужа, которому была видна часть кухни.

— А что ты мне дашь, если я его отвяжу? — слащавым тоном поинтересовался Рафаэль.

— Способ, как избежать заграждений, — раздался спокойный голос у него за спиной.

Рафаэль улыбнулся, запустил руку в волосы Сандры и только потом наконец развернулся, медленно двинулся в столовую и навис над Патриком:

— Это ты мне, папочка?

Он присел и раздавил окурок о его ботинок:

— Так что ты сказал?

— У меня есть кое-что, что может позволить вам с ошеломляющей легкостью обойти все кордоны. Потому что они еще стоят — на всякий случай, если вы не в курсе. Я проезжал один из них прошлой ночью, когда возвращался домой.

— Интересно. Полагаю, ты говоришь о радио на частоте полиции, верно? Потому что если ты об этом, то такая штуковина уже и без тебя есть в моей тачке… Сожалею, папочка, но ты проиграл! Но у тебя есть право сыграть еще разок! Попозже.

Рафаэль поднялся и сокрушенно покачал головой. Он уже развернулся, решив позволить себе еще чашку кофе, когда коп вдруг снова заговорил:

— У вас нет воображения.

Рафаэль опять развернулся к Патрику.

— Речь идет не об обыкновенном гражданском диапазоне[5]. А кое о чем более эффективном. Что позволит вам совершенно спокойно проехать через всю Францию. Потому что, напомню вам, в настоящее время вы в этой стране являетесь человеком, привлекающим наибольшее внимание.

Рафаэль скрестил руки на груди:

— Продолжай, папочка, уж больно ты интересно рассказываешь. Но тебе придется сообщить мне об этом побольше…

— Отвяжите меня, разрешите вместе с вами выпить кофе, и я скажу все, что вы захотите знать.

— Чтобы ты разговорился, мне совершенно не обязательно тебя отвязывать. К тому же рукояткой кольта я могу обрабатывать твою рожу до тех пор, пока у тебя не развяжется язык.

— Это верно. Но вы потратите много времени и сил. К тому же ничто не гарантирует того, что под пыткой я расколюсь.

— Под пыткой все становятся разговорчивыми, — вздохнул Рафаэль.

— Но только не вы, верно? Не такой человек, как вы, Рафаэль. Знаете, в моем распоряжении имеются сведения обо всех полицейских методах… Вам уже случалось под пыткой выдать сообщника?

— За кого ты меня принимаешь?

— Так я и думал. Я и сам такой же, как вы.

— Ты — такой же, как я? — осклабился Рафаэль. — Протри очки, папочка! Срочно.

И он вернулся за стол, к Вильяму.

— А что, если вам стать копами? — внезапно предложил Патрик.

Она знает, что сейчас светло.

Благодаря выбивающемуся из щели над ставнями тонюсенькому лучику. Но этот слабый свет не позволяет ей разглядеть место, в котором она находится.

Она знает, что еще жива.

Хорошо это или плохо? Вот этого она не знает.