— Дай мне поспать, я устала.
— Хорошо. Поговорим потом, ладно?
Джессика в ответ закрыла глаза, сделав вид, что забыла ответить. Ничтожная месть… Она задумалась о парне, которого едва заметила вчера у входа в комнату. О том, который так громко возмущался сегодня ночью, когда палач мучил ее. Который только что так страшно кричал. Она с ужасом спросила себя, через что он прошел. Через что придется вскоре пройти ей.
Боль понемногу успокоилась.
Может быть, просто потому, что он к ней привык.
Но когда он выпрямился, чтобы опереться на стену, тошнота стала нестерпимой. Пустой желудок подкатил прямо к горлу.
Вильям сделал усилие, и ему наконец удалось сесть.
Его брат в двух метрах от него, в той же позе. Голова у стены, глаза закрыты, ноги согнуты.
— Раф, я обмочился…
Рафаэль не шелохнулся, будто оглох.
Глух к мукам брата.
— Я обмочился, блин!
— Ну и что? Теперь ты снова способен терпеть, это нормально, — просто добавил налетчик.
Вильям злобно посмотрел на брата.
— Сколько еще он будет меня мучить по твоей милости? — бросил он.
Напротив по-прежнему никакой реакции. Кусок камня.
— Твои бабки тебе дороже меня, так?
— Заткнись. Хватит нести чушь.
— Поверить не могу, что ты такой! — возмутился Вильям.
Рафаэль наконец взглянул на брата единственным оставшимся глазом:
— Хочешь, чтобы я стелился перед ним? Дал ему ответ? И что это изменит, как думаешь? Ты же видишь, этот тип просто конченый псих! У него стоит от пыток! Так что не важно, заговорю я или нет. Он продолжит в любом случае. А потом он нас прикончит… Я сдохну, но, кроме побрякушек для своей сучки, эта падла ничего не получит! И вот что я тебе скажу: надеюсь, что он попробует толкнуть цацки и попадется. Пусть гниет в тюряге до конца жизни! — Рафаэль почти перешел на крик. Он перевел дыхание, прежде чем нанести неожиданный удар. — Мы умрем, Вилли. Будь к этому готов. Но я тебе клянусь, что, пока жив, я не дам этому гаду стать богачом. Он может вырвать у тебя глаза или зубы, я больше не скажу ни слова.
Из глаз Вильяма потекли слезы, он начал яростно биться головой о стену.
— Будь мужчиной, — жестко приказал Рафаэль. — Умереть мужчиной, без соплей — это все, что нам остается.
Сандра пришла посидеть на старой скамье у пруда.
И застыла как нечто неодушевленное.
Ее взгляд уцепился за деревяшку, которая плавала на поверхности темных вод. Этот кусок ветки походил на старую брошенную лодку в дрейфе, которая постепенно гниет и разваливается на куски.
Как она.
Вот что значит быть мертвой.
Это означает гнить заживо. Медленно разлагаться, не имея возможности этому противостоять. Даже не отдавать себе в этом отчета.
Только вот уже несколько дней, как процесс распада, кажется, прервался.
Кто-то осквернил погребение и приподнял крышку ее гроба. Ее сердце, этот иссохший плод, начало биться.
И это нестерпимо больно.
Так невыносимо, что Сандра мечтает только об одном — убить того, кто нарушил ее вечный покой, того, кто воскресил существо, морально раздавленное уже столько лет.
Которое теперь пытается занять ее место.
— Что ты делаешь, радость моя?
Сандра не слышала, как он подошел. Впрочем, его никогда не слышно. Если только он сам этого не хочет. Он мог быть незаметным, как змея, мог ударить так молниеносно, что атаку невозможно было отразить.
Его укус нес смерть.
Патрик сел рядом с ней, положил ей руку на плечи:
— Ты простудишься.
— Может быть.
— Тебе надо вернуться.
Она знала, что это приказ, а не совет. Приказ, который не подлежал обсуждению.
И все же Сандра ответила:
— Мне хочется остаться здесь, еще ненадолго.
— Что тебя беспокоит?
Не то чтобы он за нее переживал. Просто ему всегда необходимо было владеть даже самым малейшим уголком ее разума.
Он всегда стремился к тому, чтобы держать все под контролем.
— Надо убить Рафаэля, — прошептала Сандра.
— Почему ты так спешишь, моя дорогая?
— Он опасен.
—
— Я его боюсь.
Улыбка Патрика исчезла. Его рука обхватила шею Сандры, словно удав.
— Ты боишься его или… себя?
Сердце Сандры заколотилось.
— Себя?
— Да, своей реакции… Ты не влюбилась в этого типа?
Она промедлила с ответом.
Ему пришлось ждать слишком долго.
— Конечно нет!
— Хм… Заметь, я мог бы это понять. Он весьма хорош собой, он преступник, а девочки любят преступников. И потом, он размахивает мешком баснословных драгоценностей!
Патрик засмеялся, Сандра поискала взглядом кусок дерева. Он будто бы утонул, его поглотила черная и глубокая вода пруда.
— Я не влюблена в него, — убежденно повторила она.
Патрик заставил ее повернуть к нему голову, посмотрел ей прямо в глаза:
— Ты уверена, дорогая? Я бы не хотел, чтобы тебе было слишком больно, когда я его убью…
— Пусть сдохнет, мне все равно.
— Он прикасался к тебе? Пока меня не было дома, он касался тебя?
Рука Сандры сжала край скамьи.
