— К вечеру, я уверен, корпорация успеет арестовать и допросить мою команду. Так что в следующее окно доставки мы получим не только Аккара с Димоном, но и моих ребят.
— Аккар? Ты сказал Аккар? Они арестовали Аккара? — заволновалась негритянка, — вот дерьмо!
— Не поймали. Аккар мирно сдался, чтоб дать возможность мне попасть сюда. Ну, не очень, конечно, мирно…
— Сантехник, не шути так! — с угрозой в голосе сказала Фолувакеми.
— А я и не шучу.
— Аккар идет сюда?
— Ага. И когда придет, мы все отправимся домой. Мы все.
— Я отведу тебя в наш дом, — сказала Фолувакеми, — чтоб ты смог найти там свою жену.
— Спасибо, — улыбнулся Каллум.
— …если она еще жива, конечно, — с некоторой опаской договорила спутница.
— Не волнуйся, — Каллум стиснул зубы, — я всё равно всех вас отсюда вытащу.
* * *
Когда они наконец-то добрались до потрясающего воображение своим разнообразием набора каменных лачуг, выстроенных для себя ссыльнопоселенцами, Каллум приказал Аполлону записать все, что попадает в поле зрения его камер. Все это должно пригодиться для прессы, когда он вернется на Землю.
Поначалу Каллум даже не представлял, что его ожидает. Поэтому ему потребовалось некоторое время, чтоб понять, что странные темные предметы, к которым он приближается — и есть поселение. В своём воображении он успел нарисовать состоящую из круглых хижин с соломенными крышами средневековую деревню. Глупое предположение — на Загрее не было никакой растительности — не было растительности для получения древесины или пальм, для широких листьев. Вместо этого изгои построили себе дома из камня, со стенами высотой в три метра, возвышающиеся прямыми прямоугольниками вдоль улиц. Крыши домов были крыты прозрачной полиэтиленовой пленкой.
— Нам присылают пленку в больших рулонах, — пояснила Фолувакеми, заметив его взгляд, — вместе с другими строительными материалами. Она удобная — тонкая но прочная.
— Что еще вам присылают? — поинтересовался Каллум.
— Одежду, — она похлопала по пальто, — Семена, яйца, строительные инструменты, немного посуды, простые лекарства. По началу присылали еду — но всё меньше и меньше. По их гениальным замыслам мы должны перейти на самообеспечение. Какой-то тупоголовый кабинетный эксперт решил, что это возможно. Вот только на практике это оказалось чертовски сложно. И с каждым днём всё хуже. Плохое питание не способствует росту производительности труда, знаешь ли. И тутошний воздух тоже не слишком хорош для нас. В нем полно вредных веществ.
На улице, на которую они свернули, их встретила целая толпа людей. Пять новых длинных домов как раз были в стадии строительства. Каллум уставился на тачки, в которых везли камни, поражаясь изобретательности. Каждый был сделан из цилиндрического контейнера, с ободком бочки в качестве колеса и ручками, собранными из вырезанных из цилиндра пластиковых полос.
— Гляди, правда удачно придумано? — улыбнулась Фолувакеми.
Тем временем они подошли к одной из бригад, складывающих из камней стену дома. Рука Каллума держалась очень близко к рукоятке пистолета, пока вышедшая вперед спутница представляла его.
Что именно она сказала Кэл не расслышал. Он сделал пару шагов назад, когда строители начали окружать его, держась на расстоянии. В их тихих переговорах слышалась скрытая угроза, руки сжимали кирки.
Он знал, что неприятие вызывает оружие, висящее на его поясе — все находящие здесь люди не ожидали ничего хорошего от людей корпорации. Каллум старался сохранять самообладание и старательно улыбаясь оглядывал их приготовления, всем своим видом показывая, что ничуть не обеспокоен.
Поэтому он был готов, когда случилось то, чего он так опасался — от группы строителей отделился мрачный, крупный мужчина с темной бородой, торчащей на добрый локоть из воротника пальто. В руках мужчина нес топор, рукоять которого была сделана из толстых полос желтого пластикового цилиндра, а клинком служил обтесанный в неандертальском стиле камень.
Его сторонники, до этого осторожно держащиеся в отдалении, осмелев, двинулись вслед за вожаком.
— Ну заебись! — вздохнула Фолувакеми, — только этого придурка нам тут не хватало.
— Ты! — заорал, накручивая себя здоровяк, — ржавый, я к тебе обращаюсь. Кто ты такой?
По своему опыту, Каллум догадывался, что разумная сдержанность в этой ситуации вовсе не является разумным выбором. Поэтому, просто выхватил из за пояса свой пистолет, переключил на одиночный огонь и выстрелил прямо под ноги здоровяка, не особо утруждая себя прицеливанием. Просто, чтоб показать, что так-же легко он может следующим выстрелом прострелить ему бородатую голову. Или дать очередь по следующим за ним шакалам.
В разреженном воздухе шум выстрела показался до удивления звонким и хлестким, словно щелчок бича. Все отпрянули.
