Мария нерешительно взяла оружие в руки. Ишь ты, довольно тяжелое.
— Несколько металлических вставок имитируют оригинальный вес, — пояснил Паули, увидев ее озадаченное лицо.
— Значит, тем воскресным вечером, когда был первый концерт, ты снова побывал на чердаке? — продолжала допытываться Мария. — И немножко поиграл там в стрелялки?
— Да… О’кей, не спорю. Побывал.
— И что дальше?
— Дальше я вытащил автомат из тайника, забрался в зазор между полом и потолком и немножко поползал там по-пластунски.
— Ты, конечно, прекрасно знал, что под тобой всего лишь декоративная отделка?
— Да, но если держаться поближе к несущим перекрытиям, то ничего не случится. Я включил в айподе саундтрек к фильму «Лодка», затем стал искать в потолке щели и целиться через них в зрительный зал, в тех, кто стоял там у стены. Примерно в середине потолка один кусок обшивки отошел особенно заметно, ну, я возьми и просунь туда дуло автомата посильнее. Зал был полон, концерт, похоже, уже начался, но я ничего не слышал, поскольку был в наушниках, а там как раз звучала музыка к тому эпизоду, когда подводная лодка выходит из порта Ла-Рошели, такая драматичная композиция Клауса Долдингера. Кстати, он тоже как-то давал концерт в нашем курзале, я слушал его с чердака. «Лодка», ведь вы же помните, да? И тут какой-то мужчина стал протискиваться в середину полного ряда, а я держал его на прицеле, водил дулом «Калашникова» ему вслед… При этом я воображал… честно говоря, уже не помню, что я там себе воображал. Попробую вспомнить… «Эге, — думаю, — ведь я знаю этого типа, это мой тренер по сноуборду. Какого же черта он приперся на этот концерт, интересный лишь полумертвым зомби!» Но скоро мне все надоело, и я уже решил, что пора сматываться, как вдруг надо мной промелькнула чья-то тень, а потом декоративная панелька рядом как затрещит! Как отскочит! Я перепугался до смерти, только в голове промелькнуло: все, сейчас провалюсь, и крышка. И даже не сразу понял, что кто-то упал рядом со мной, но когда увидел кровищу на кромке доски и чей-то оторванный нос, то постепенно до меня дошло… Видимо, какой-то человек провалился сквозь все эти доски в нескольких сантиметрах от меня.
— А ты видел в щель, что началось внизу?
— Не-a. Отогнувшаяся пластинка снова спружинила назад. Однако там, внизу, поднялся дикий шум, я все слышал, потому что к тому моменту уже выключил айпод. А потом я свалил сюда, к себе домой. Я думал-думал над тем, в чем же дело, но так ничего и не понял. И стал внушать себе, что не виноват в случившемся. И лишь после того как отец рассказал мне кое-какие детали, я сопоставил события и сделал определенные выводы…
— Какие же, например?
— Такие. Либшер хотел лишний раз опозорить моего отца. Этому господину вот-вот грозило увольнение, и вдруг он, видите ли, замечает снизу мой автомат. Судя по всему, он взбежал наверх, чтобы вытащить меня из этой норы за шкирку. Зачем? Думаю, чтобы лишний раз покрасоваться, показать, какой он ценный и незаменимый работник. Или чтобы заявить во всеуслышание: смотрите, от этих Шмидингеров одни только убытки! Ну, или что-то в этом роде, точно не знаю.
— Либшер говорил тебе что-нибудь до того момента, как с ним случилось несчастье?
— Понятия не имею. Во всяком случае, я ничего не слышал: все перекрывала музыка из наушников. Я врубил плейер очень громко.
— И ты не нашел в себе смелости признаться нам во всем сразу же после происшествия?
— Не нашел. Честно говоря, струсил.
— А ты не побоишься пойти со мной в больницу и рассказать эту историю еще раз? Теперь уже самому настоящему, взаправдашнему комиссару? — с легким самодовольством в голосе спросила психолог Шмальфус.
— Хорошо. Пойдемте. Подождите только секундочку…
Паули снова взял в руки автомат.
— Не оставлять же его тут, в гостиной, верно? Мои неженки-родители точно свалятся в обморок при виде этого чуда.
— Обморок им обеспечен и без того. Пошли!
— Нет, я хочу сперва спрятать оружие.
— Здесь, в квартире? Или, может, сразу уж на чердаке? Эта идея мне не нравится. Бери его с собой.
— Неужели вы хотите идти через весь город с игрушкой, которая как две капли воды похожа на настоящий автомат Калашникова?
— Нет, конечно. Найди какую-нибудь сумку.
Однако в хозяйстве Шмидингеров не нашлось сумки, подходящей по размерам для автомата — даже со сложенным прикладом, в коем состоянии его длина составляла 645 миллиметров. Мария заглянула на кухню и нашла там красивую оберточную бумагу для цветов.
— Этого вполне достаточно. Мы идем в больницу с букетом.
Когда Мария с Паули вошли в палату Еннервайна, тот уже сидел на кровати и в воздухе, казалось, плясали тысячи вопросительных знаков.
— Если бы вы не были в постели, я бы сейчас сказала: сядьте, пожалуйста, — улыбнулась Мария.
— Э-э… Вы принесли мне цветы?!
— Разворачивай, Паули.
В следующее мгновение у Еннервайна отвисла челюсть.
— «AK-сорок семь». Надеюсь, что это…
— Талантливая подделка, — пояснил Паули. — Так называемый муляж оружия.
— Благодарю за пояснение, — буркнул гаупткомиссар.
