Чисто семейное дело полностью

Убийц было семеро — видно, лорды сумели поправить свое финансовое положение. Или, может, проплатили этот заказ уже давно, трудно судить. А спросить не у кого, всех нападавших мы, в конце концов, перебили. Но не скажу, что это было легко. Мы сами тоже очень пострадали. Меридит, к примеру, едва не лишилась правого уха. Буквально на ниточке висело — мне от такого зрелища чуть плохо не сделалось. А Энка издевалась, типа какие нежности, не видал я, что ли, отрубленных ушей?

Конечно, видал я отрубленные уши, и немало — целые связки. Есть в нашей гильдии у «каменных лбов» такая мода — отрезать уши убитых ими лично врагов, нанизывать на веревочку и носить на шее на манер ожерелья. Потрясающая дикость нравов в наш-то просвещенный век!

Помню, был в моей сотне боец. Звали его Кампрулл Зобр. К какому народу принадлежал — думаю, родная мама его и та догадаться не могла. Ростом был с Рагнара, а то и повыше, мордой смахивал на тролля. Половина зубов выбита, череп лысый и блестящий, как полированный щит, шея шире башки, руки висят ниже колен, в общем, редкостный урод. Больше всего напоминал тот золотой памятник, что трегератцы поставили мне за избавление от Ирракшаны. Так вот, на этом Зобре вражеские уши висели аж в три ряда, и я вынужден был любоваться ими каждый день, пока ему, милостью добрых богов, не разнесло череп стенобитным орудием. Между прочим, это было наше орудие. Несчастный случай. А может, и нет, я не стал проводить дознание. Кампрулла многие не любили, и я в их числе. Очень мне не нравился взгляд, которым он на меня порой посматривал. И украшение его не нравилось.

Но то были чужие, совершенно незнакомые уши. А когда стоит вопрос о благополучии уха твоей собственной сестры — это гораздо хуже! Энка могла бы понимать такие вещи, а не обзывать меня нежной фейкой!

Спасибо Аолену, он быстро прирастил его на прежнее место. Зря я иронизировал по поводу его целительских способностей! Каюсь, каюсь!

Итак, результат сегодняшнего «ужина»: мы голодные (после боя было уже не до еды, лишь бы ноги до дому донести, да и не с полу же ее по крупицам собирать?), семь трупов в помещении, трое случайно пострадавших (к счастью, все трое живы, усилиями Аолена) и сорок золотых убытку за нанесенный заведению ущерб. Орвуд в ярости. Хотел повторить конвелльский трюк с «моральным ущербом», но в Уэллендорфе этот номер не прошел. Здешние трактирщики свои права знают.

Но есть в этой грустной истории один положительный момент. Мы смогли на практике убедиться: проклятие подействовало! Убийцы исправно кукарекают, внезапный удар нам больше не грозит. Видно, не такой уж я безнадежный демон, как некоторые стремятся изобразить!

Вот верно говорит мудрый народ: сам себя не похвалишь — никто не похвалит! Я же еще и виноватым остался!

Плохо проклял, ввел в расходы, чуть не оставил сестру без уха, и так далее, и тому подобное! Кажется, меня за всю мою долгую жизнь воспитывали меньше, чем за те месяцы, что Орвуд состоит нашим старшим братом!

Думаю, причина его сложного характера кроется в дурной наследственности: родители его — сущие упыри, что мать, что отец. Просто чудо, как мне «везет» на родню!.. Вообще-то зря я об этом, раз Орвуд решил контролировать мои записи.

25 октября

Сегодняшний день выдался удачным, не в пример вчерашнему. Встреча с профессором Донаваном прошла гораздо лучше, чем можно было ожидать. Он не стал ругать меня за пиявок, мало того, накормил кексами, напоил морсом из крыжовника. Правда, при этом он как-то странно на меня поглядывал и несколько раз справлялся о моем здоровье. Мол, уверен ли я, что со мной все в порядке? Пожалуй, он меня даже как-то побаивался, что ли… Было очень неловко, я решил, что кажусь психом.

Истинная причина такого внимания стала понятна позднее, когда я увидел свое отражение в большом зеркале на стене рекреации. Вообще-то оно повешено там для магических целей, на деле же перед ним любят вертеться университетские девицы. А я случайно бросил взгляд, когда проходил мимо. И ничего хорошего не увидел. Потому что вчерашние раны Аолен исцелил, но одежда над ними целее не стала — не успели зашить, и пятна крови с нее никуда не делись. А цветом лица я больше всего напоминал дурного покойника, вылезшего из могилы на поиски пропитания. И в таком непотребном виде я, возомнивший себя существом образованным, цивилизованным и прогрессивным, разгуливал по храму, можно сказать, науки! Вот до чего доводит походная жизнь! До полного одичания нравов! «Бытие определяет сознание» — мудро говорят в мире ином.

Но хорошо то, что хорошо кончается. Новых заданий профессор мне давать не стал, отпустил с миром до зимних вакаций. Похоже, он был рад, что дешево отделался. Все-таки очень неудобно вышло…

Пока я питался у мэтра Донавана, наши сидели в библиотеке, искали сведения о захоронении Карола Освободителя.

Но нашли лишь ссылку на библиотеку Трегерата, якобы только там, в закрытом хранилище, хранятся нужные книги.