Женщина в зеленой медицинской форме зашла в палату с тележкой, полной журналов и сладостей. Ему хотелось шоколада, но у него не было денег, потому что из дома он вышел без них, а у Мишель он просить не мог.
– Спасибо, – сказал он, – ничего не надо. И одарил зеленую женщину своей самой обворожительной улыбкой.
– Добрый день.
Вошел Натан чертов задавака Коутс и какая-то его шестерка с одной из этих странных, как будто нарисованных, бородок. Наверное, выбривать такую – это как рисовать по точкам.
Напарник выглядел замученным и не сказал ничего. Натан Коутс придвинул к нему стул для посетителей.
– Уже лучше?
– Да, великолепно.
Натан улыбнулся во весь рот.
– Тебе повезло, дружище.
– Я тебе не дружище, Коутс.
– А я не думаю, что тебе повезло.
– Можешь одолжить фунт?
– А тебе зачем?
– Очень захотелось шоколадку из той тележки, только у меня нет денег.
– Тогда ладно… – Натан достал какую-то мелочь из кармана. – Возьми пару батончиков «Марс», Бевин. – Напарник взял деньги и ушел.
– Буду должен.
– Это точно. Ладно, Энди, раньше ты был не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Давай попробуем еще раз. Что случилось?
– Меня сбили.
– Кто?
– Я не разглядел.
– То есть дело было так: ты шел по проселочной дороге рядом с аэродромом в три часа ночи в полном одиночестве, как ты обычно ходишь на прогулку, и тут, откуда ни возьмись, на тебя наезжает машина. Ну же, не пудри мне мозги.
– Он светил фарами прямо мне в лицо. Как я мог увидеть, кто там был?
– Значит, могла быть и она?
– Да, могла.
– Что за машина?
– Фургон.
– Что за фургон?
– Не разглядел.
– Но ты увидел, что это был фургон.
– Он был большой… Больше, чем машина.
– А что ты там делал?
– В каком смысле?
Натан вздохнул. Шестерка вернулся с двумя батончиками «Марс» и дал их ему. Натан пихнул оба в свой карман.
– Эй…
– Ты даешь мне прямые ответы, я даю тебе «Марс». Так. Ты уже в полном дерьме, понимаешь? Давай посмотрим, что можно сделать, чтобы тебя оттуда вытащить. Кто послал тебя на аэродром в такое время? Что за машину ты перевозил?
– Я не перевозил. Мне пришло сообщение прийти на Барретс-лейн в два часа. Меня должны были встретить.
– И встретили?
– Да, и я не знаю, кто это был, я никогда его раньше не видел. Черный «Форд Фокус».
– И?
– Мы поехали на аэродром. Он высадил меня у ангаров. Сказал мне ждать, потом уехал. Я ждал… до тех пор, пока мои яйца чуть не отмерзли к чертовой матери. Никого не было, никто не приехал. Я пошел домой. Я шел по проселочной дороге, когда этот фургон вылетел из ниоткуда прямо мне навстречу. Очнулся я уже в канаве. Я не помню больше ничего до того момента, как проснулся в травматологии. Даже из этого мало что помню. Можно мне мою шоколадку?
Натан подумал, а потом бросил ее на кровать. Энди Гантон не мог до нее дотянуться. Но он уже не протестовал. Он был как мягкая игрушка, из которой вынули всю набивку. Он откинулся назад с измученным видом и попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на квадрат серого неба.
Натан нагнулся, открыл «Марс» и подал его ему.
– Спасибо, – сказал Энди уныло.
– Ладно, ты уверен, что это все?
– Да.
– Больше совсем ничего?
– Нет.
– Как ты думаешь, это Ли Картер на тебя наехал?
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что он не стал бы делать это сам, понятно? Он сладко спал в своей постели. Он теперь не пачкает руки, а платит другим, чтобы они это делали.
– Да, людям типа тебя. Ты чертов идиот, Энди. У тебя же был шанс. Какой бес в тебя вселился?
– А ты ведь и правда не понимаешь, да? Вы все даже понятия не имеете. Мне дали достойную профессию, обучили выращивать овощи и фрукты, я был настроен на честную жизнь, я был чист, я решил для себя все вопросы… Только здесь моя достойная профессия никому не нужна… Здесь все не так, как ты хотел или планировал там.
– А потом ты наткнулся на Ли Картера.
– Точно.
– И все сразу вылетело из твоей тупой головы?
Энди тяжело на него посмотрел. Если бы у него не болело буквально все, если бы у него не была повреждена рука, если бы он не чувствовал себя так дерьмово, он бы обязательно проорал бы что-нибудь в ответ прямо в надутое, безобразное лицо Коутса. Но у него не было на это сил, да и что бы ему это дало?
– Все сразу, – сказал он.
Натан Коутс поднялся на ноги.
– Понятно. Когда ты выходишь?
– Через пару дней.
– Обратно к Мишель?
– Она об этом думает.
– А если нет, куда тогда?
– Под дверь супермаркета.
– Твой офицер по условно-досрочному может что-нибудь подыскать, для этого он и нужен.
– Она. Ничего от нее не дождешься.
– Они не позволят тебе спать на улице.
– Глазом не моргнут.
– Пойдем, – сказал Коутс напарнику. – Вот, – сказал он, бросая второй «Марс» на кровать Энди, – за счет заведения.
Энди проводил их взглядом, когда они выходили из палаты. Ботинки шестерки Коутса неприятно скрипели.
