Странная туманная пелена будто бы окружила его, закрывая от него две трети не только того, что он делал, но и того, кем был. Ни коллег. Ни задач. Ни удовлетворения от того, что дело раскрыто. Но было и все остальное. Его квартира. Его рисунки. Путешествия – везде, повсюду, хоть по полгода. Он мог бы стать странником с холщовой сумкой на плече.
Открылась дверь.
– Привет, братец. Увидела твою машину из окна ванной. Вот, подержи минутку…
Кэт держала ребенка, прижав его к себе локтем, как свернутую газету, а потом эту импровизированную газету она кинула на колени к Саймону.
– Привет, Феликс.
– Посади его прямо, или его на тебя стошнит.
– Спасибо.
– Его тошнило целый день. Вот… – она бросила ему чистое кухонное полотенце. – Будь готов, если что. Я спала.
– Я так и подумал… Дремли, когда можешь. Что за жизнь!
– Я люблю ее, Сай. Если бы не тот факт, что Крис каждый день валится с ног от усталости, я бы всерьез задумалась о том, чтобы совсем отказаться от основной практики. Брать только отдельные случаи и иногда замещать. Но как я могу? Я уже в принципе готова вернуться, чтобы проводить некоторые операции, да и не позволю я Крису продолжать в том же духе.
Саймон откинул голову назад и устроил Феликса на сгибе своего локтя. Голова ребенка наклонилась в его сторону. Он слушал, как болтает его сестра, пока разгружает посудомойку, убирает посуду, наливает себе стакан воды, выпускает Мефисто на улицу.
Внезапно он сам захотел себе кухню, полную тепла, и чая, и котов, и детей, полную счастья и радостной каждодневной домашней суеты. Его резануло воспоминание о Фрее.
– Ты в порядке?
– Да. Нет.
– Подожди, сейчас я кину вещи в стиральную машину…
Кэт взяла корзину с грязным бельем и пошла в кладовку. Феликс открыл глаза, и в этот же момент его стошнило. Саймон взял полотенце и вытер их обоих.
– Боже, кажется, он не заболел. Я съела карри, а ему такое нельзя. Забыла. Удивительно, но о таком забываешь!
Она отнесла его к раковине, осторожно протерла ему рот влажной салфеткой и вернула Саймону.
– Хочешь, тебя тоже протру? – Кэт уселась на диван рядом с Саймоном.
Он думал, что шел к ней поговорить о Мэрилин Ангус и спросить ее совета, а потом рассказать о галерее. Он думал, что именно эти вещи больше всего волновали его, занимали все его мысли. Он сам не ожидал услышать от себя то, что сказал:
– Я хочу спросить у тебя кое-что про Марту.
– Марту? – брови Кэт поползли вверх.
– Меня что-то гложет.
– Что?
Он вздохнул и аккуратно подвинул Феликса, но, кажется, запасы рвоты исчерпались.
– Когда она лежала в Бевхэмской центральной, и я приехал из Венеции, она была очень больна. Когда папа позвонил мне туда, он сказал, что если я не приеду сейчас, то могу больше ее никогда не увидеть, или что-то в этом духе.
– Да. Она была очень больна.
– Но она не умерла.
– Нет. Ей дали антибиотики, которые она не принимала раньше, что-то совсем новое, и она отреагировала. Такое происходит. Никто не ожидал, что так будет, но это произошло.
– Да. Но потом она умерла без всяких причин, во сне… Когда ей стало лучше. Мне это не дает покоя.
– Ладно, позволь мне объяснить. Ты знаешь, что любой неполноценный с рождения человек, как правило, имеет массу самых разнообразных дефектов и заболеваний… Это может быть что угодно – почки, легкие, но чаще всего это сердце. В ее случае об этом было известно и его регулярно проверяли. Этот дефект был недостаточно серьезен, чтобы убить ее в детском возрасте, но каждый раз, когда она получала инфекцию, причем любую, в легких или в мочевом пузыре – у нее была куча инфекционных заболеваний почек, – ей давали очень мощные лекарства, и сердечная недостаточность обострялась. Последний удар был очень серьезным… Если бы она не отреагировала на этот новый антибиотик, она бы умерла, в этом нет никаких сомнений. Но, очевидно, воздействие на ее сердце оказалось более сильным, чем все подумали, или это была последняя капля, переполнившая чашу, мы не знаем. В любом случае, инфекция была вылечена, а сердце – нет, так что оно просто сдало. Это не так необычно. Да это и не самая плохая смерть.
– Полагаю, что так.
Кэт остановила на нем долгий взгляд.
– Что такое?
Мысли всплывали на поверхность его сознания откуда-то из самых глубин, словно огромные пузыри.
– Есть какая-то возможность, что ее лишили жизни? Я специально очень аккуратно выбираю слова…
– Кто? И, главное, зачем?
– Я не знаю… Хотя, вообще, зачем – это довольно очевидно.
– Да?
– Общим мнением было, что ее качество жизни оставляет желать лучшего. Я никогда так не думал, но вы все думали именно так, и все в «Айви Лодж» тоже, кроме той милой девочки Ширли. Никто не считал, что ее жизнь стоит того, чтобы ее жить.
– Категорично.
– Но правда.
– Да, полагаю, что так. Да, особенно последние пару лет, когда она с такой легкостью стала подхватывать инфекции. Но даже если люди так и думали – существует огромный шаг до того, чтобы что-то в связи с этим предпринять. Я имею в виду, чтобы убить ее. Тут нужно использовать это слово, Сай. Ты должен это знать.
– Да.
