Читатель предупрежден полностью

Мина зажмурилась, а затем ее лицо вдруг озарила очаровательная улыбка. Отбросив полотенце, она стремительно вбежала обратно в комнату и взяла Хилари за руку.

– Что бы ни случилось, – сказала она, – все равно спасибо. Вы очень достойно повели себя по отношению ко мне, вы оба. И я просто не знаю, что бы делала без тебя, Хилари. Ты готовила! И даже мыла посуду!

– Ужасное занятие, – сухо заметила Хилари. – Просто каторжное. Оно меня всю вымотало. Скажи, а что ты делаешь во время путешествий по диким местам, когда некому мыть посуду?

– О, я кого-нибудь нанимаю, – немного уклончиво ответила Мина. – Знаешь, это помогает сэкономить время и силы. – Ее тон изменился. – Но не нужно переживать за меня, моя дорогая. Со мной все будет хорошо, просто замечательно. Я с нетерпением жду дальнейшего развития событий. Если, конечно, удастся убедить и эту жабу Пенника остаться здесь.

– Пенника?

– Совершенно верно.

– Но я думала…

– Я хочу поговорить с сэром Генри Мерривейлом, – продолжала Мина. – Там поглядим, что будет дальше. А теперь уходите, вы оба. Мне нужно переодеться. Кыш!

Она выпроводила их с настойчивостью человека, находящегося на грани нервного срыва, и с шумом захлопнула дверь. Сандерс был даже рад, что их выгнали. Он хотел кое-что сказать Хилари, но все не мог решиться.

В коридоре было темно, лишь сквозь витражные окна около лестницы струился тусклый свет. В полумраке они оказались еще более высокими и напоминали по форме раковину. У Сандерса возникло ощущение, словно они очутились внутри теплого разноцветного калейдоскопа. «На гербовом щите еще приметней кровь королей»[48], – вдруг вспомнил он строчку из поэмы Китса, пока они с Хилари спускались по лестнице, устланной толстым ковром. Слова же, которые он хотел ей сказать, застряли в горле. Тогда заговорила Хилари:

– С ней нельзя беседовать откровенно. Вот в чем проблема. Так замыкается в себе, что не поймешь, о чем она на самом деле думает…

– Кто?

– Мина, кто же еще? Или, наоборот, становится ужасно разговорчивой. Возможно, она в обоих случаях ведет себя совершенно искренне, но хотелось бы понять, что происходит на самом деле.

– Хилари.

– Да?

– Почему ты не рассказала мне правду о том, что в пятницу вечером Пенник был у тебя в комнате?

Они замерли. Им оставалось преодолеть еще около десяти ступенек. За спиной наверху размеренно тикали напольные часы. Сандерс боялся, что те, кто находился в гостиной, могли услышать разговор.

– Иди сюда, – сказал он и потащил мисс Кин за собой наверх, заставляя подняться на несколько ступенек.

Она подчинилась, ее ладонь у него в руке была такой мягкой и безвольной. Наконец она тихо спросила:

– С чего ты взял, что я не сказала тебе правду?

– Ларри Чейз видел, как он выходил от тебя за мгновение до того, как ты забралась в мое окно. Чейз рассказал об этом полиции, поэтому они и хотят тебя видеть. Но ничего страшного в этом нет. Им только нужно узнать, что тебя напугало. Он ведь был там?

Хилари глубоко вздохнула.

– Да, – ответила она. – Он был там.

– Тогда почему же ты мне не сказала?

Она снова прибегла к уловке – на этот раз изобразив капризную особу. Получилось у нее это замечательно, хотя такой образ совершенно не соответствовал ее натуре. Сандерс сразу это почувствовал. Словно викторианская дама, Хилари сделала учтивый реверанс, после чего уселась на ступеньки, обхватила колени и посмотрела на доктора снизу вверх. В полумраке и бликах от витражных стекол выражение ее лица невозможно было рассмотреть.

– И тогда она спросила: «А почему я должна рассказывать вам об этом?» – произнесла Хилари, качая головой.

– Прекрати.

– Возможно, кое о чем неиспорченному молодому человеку вовсе не следует знать.

– Возможно. Но неиспорченные полицейские могут разозлиться, если не узнают всей правды. Вот что я имел в виду.

– Ты мне угрожаешь?

– Хилари, послушай, – сказал Сандерс, садясь рядом с ней. – Ты сейчас ведешь себя как героиня плохого детектива. Пытаешься изобразить оскорбленное достоинство и скрыть какой-то пустяк без особой на то причины. Полицию интересует Пенник и все, что он делал. Меня это тоже интересует, но по другой причине. Чем Пенник так тебя напугал?

– Что ты себе вообразил?.. А, ну да, чувствуешь себя героем плохого детектива. Ты думаешь, мне хочется заявить об этом во всеуслышание? Ты считаешь, что любая женщина готова поднять по этому поводу шум, чтобы привлечь к себе побольше внимания? Разумеется, есть такой тип женщин, для них существует определенное название. Но в моем случае лучше притвориться, что ничего не случилось. Это…

Настроение Хилари вдруг изменилось. Сандерс почувствовал, как по ее телу прокатилась дрожь.

– На самом деле ты прав, – сказала она. – Это совсем не то, о чем ты подумал. Бедняга ко мне даже не притрагивался.

– Бедняга?

Хилари прислонилась к стене под высоким витражным окном, прижалась головой к раме и расслабилась.

– Скажи, – внезапно начала она. – Эта девушка, на которой ты собираешься жениться. Мисс Блайстон. Какая она? Расскажи мне. – Хилари говорила с какой-то особой настойчивостью.

– Но…

– Пожалуйста, расскажи.