Читатель предупрежден полностью

Наверно, интересно будет однажды написать монографию и рассмотреть в ней страх с медицинской точки зрения. Разумеется, его уже исследовали прежде, однако лишь после того, как Сандерс стал отбирать факты для своего маленького отчета Мастерсу, он понял всю сложность и загадочность такого явления, как нервный шок. Это была совершенно новая территория, напоминавшая зыбучие пески. Несколько человек в доме пережили нечто подобное, включая Хилари. И… подумать только… он ведь до сих пор не выяснил, что именно тогда увидела Хилари! А если взять более конкретный пример, то можно ведь предположить, что Сэм Констебль умер от нервного шока, когда увидел или услышал нечто специально для этой цели приготовленное.

Распашная дверь на кухню за спиной со скрипом приоткрылись.

Сандерс с трудом сдержался, чтобы не подскочить на месте. Он выждал мгновение, затем осторожно оглянулся.

И ничего не увидел, впрочем, иного он и не ожидал. Тот импульс, едва не заставивший его подпрыгнуть и вызывавший у него легкое чувство стыда, был вызван внезапным движением неодушевленного предмета. Сквозняк, треск рассыхающегося дерева, да и другие причины способны приводить неодушевленные предметы в движение и будоражить нервную систему не самым приятным образом. Сандерс обратил внимание, как темно было в кухне, а также в оранжерее, которую он мог видеть через закрытую стеклянную дверь.

Но возможно, время для изучения нервной системы он выбрал не самое подходящее. Сандерс решил встать и заняться каким-нибудь делом. К примеру, сходить проведать Мину Констебль.

Затушив сигарету, он допил пиво и поднялся наверх. Постучал в дверь ее комнаты, но ответа не услышал. Его это не удивило – к тому времени морфий уже должен был подействовать. Он тихо открыл дверь и заглянул внутрь.

Кровать Мины оказалась пуста.

Одеяло было откинуто и скомкано, лампа на прикроватном столике ярко освещала белоснежную простыню. Подушки смяты и свалены в кучу, халат и тапочки, которые он видел на Мине, когда в девять вечера она послушно ложилась спать, исчезли. В ванной никого не оказалось. Там было темно и неуютно, как и в комнате ее мужа, поэтому вряд ли кто-то ради удовольствия захотел бы отсиживаться или прятаться в этих помещениях.

– Миссис Констебль! – крикнул Сандерс.

Никто не ответил.

– Миссис Констебль!

Ужасно неприятно, когда человек, с которым вы находитесь наедине в одном доме, наверняка слышит вас, но по какой-то причине не желает отвечать. Это напоминало некую неприятную игру. Но Мина продолжала прятаться от него.

Он обыскал комнату, предполагая, что найдет ее в гардеробе, и уже мысленно размышляя о том, что скажет, если обнаружит ее там. Вдруг у нее на самом деле случился приступ? Но тогда она вряд ли успела бы надеть тапочки и халат. Сандерс бросился обратно в ванную, ударился голенями о выкрашенный в бронзовый цвет металлический обогреватель и опрокинул стеклянный стакан, который с жутким грохотом упал в раковину. Шум немного привел его в чувство. Он тихонько осмотрел все комнаты на втором этаже, включая свою собственную. Затем спустился вниз и заметил, что в прихожей произошла небольшая перемена. Высокие створчатые двери в гостиную, которые он точно оставил открытыми, теперь были закрыты.

Когда он открывал их, зазвонил телефон, и этот звонок вначале сбил его с толку, поскольку Сандерс не ожидал, что он окажется таким громким. Пока он осматривал комнату, телефон продолжал звонить, чем вызвал у Сандерса раздражение. Лучше было ответить. Взяв наконец трубку, он обнаружил, что та была все еще теплой, – вероятно, совсем недавно кто-то держал ее в руке.

– Алло, – послышался настойчивый голос. – Это Гроувтоп, тридцать один?

– Нет. Да, – сбивчиво ответил Сандерс. Он откашлялся и посмотрел на диск телефона. – В чем дело?

– Звонят из «Дейли нон-стоп». Я могу поговорить с мисс Шилдс?

– С кем? Ох, простите. Мисс Шилдс нездоровится, и она, к сожалению, не может…

– Со мной все хорошо, доктор, – прошептал ему на ухо знакомый голос, и лицо Мины выглянуло у него из-за плеча.

Мелькнула рука, тонкая, загорелая и вся в веснушках, – он хорошо ее рассмотрел, когда откинулся свободный рукав халата. Мина забрала у него трубку:

– Алло! Да, это я. Раз вы мне перезвонили, значит убедились, что это не розыгрыш?.. Да, да, я понимаю, вы должны быть осторожны… Да, напечатайте все, что сможете… Нет, все в порядке, я больше не могу с вами разговаривать. Правда не могу. Я действительно нехорошо себя чувствую. Большое спасибо. До свидания, до свидания, до свидания.

Она со стуком положила трубку обратно на рычаг и отошла от телефона.

– Извините, что пришлось вас обмануть, – сказала Мина после небольшой паузы, подняв глаза. – Но я же говорила, что никто не помешает мне воспользоваться телефоном в моем собственном доме. Как только они ушли, я спустилась вниз. Ждала удобного момента. Они все равно не позволили бы мне позвонить.

Сандерс отступил назад:

– Ничего страшного, миссис Констебль.

– Теперь вы сердитесь.

«Конечно я сержусь! – подумал он. – А кто бы, черт возьми, на моем месте не сердился?»