Предстоящая встреча всех со всеми беспокоила каждого. Ромка боялся за мать, которая может сорваться и просто уйти в никуда в любую минуту, и за Ленку, которая может выкинуть что угодно. Ленка боялась Ромки, который может теперь быть очень строгим и сильным, и себя, которую она еще не знала. Близнецов волновала первая встреча с Ленкой после долгой разлуки и их неосуществленная месть за мать, и сама мать, которая стала для них какой-то неуловимой. Тетя Люся боялась теперь Африкановой буквально как огня, который не сжирает все вокруг нее только по какой-то своей непонятной прихоти. Дядя Стася трепетал перед встречей с Африкановой ровно столько, сколько и всегда, а сама она боялась теперь всех как призраков. Но все закончилось благополучно. Они сделали то, что по всеобщему мнению должны были сделать: посмотрели друг другу в глаза и разошлись. У Ромки скала упала с плеч, тетя Люся проскочила сквозь огонь, дядя Стася и Африканова вдохнули один глоток воздуха на двоих, а Ленка и близнецы просто улыбались в ожидании возврата к своей жизни последних лет.
Воскресным вечером, по дороге в детский дом, Ленка думала уже о Севе. Она действительно могла его любить или не любить в зависимости от своего желания, как будто у нее внутри был выключатель. «Главное, чтобы до него не добрался кукловод», – тихо проговорила Ленка, анализируя под стук колес электрички свое внутреннее устройство. Теперь она сидела у окна рядом с мамой, прижимаясь к ее руке. Ромка читал. Мама периодически целовала Ленку в макушку.
– Мам, а ты папу любила?
Ромка удивленно посмотрел на Ленку, потом заинтересованно на мать. Ленка спросила это очень просто и довольно громко. Мама молчала, как будто ничего не слышала. Ромка ждал ответа. Ленка задумчиво смотрела в весенние сумерки, но потом вдруг повторила вопрос. Мама произнесла так же просто:
– Какого папу?
– Ну, какого-нибудь. У нас их что, много было?
– Много.
– Кого-нибудь любила?
– Нет.
– Почему? Не хотела?
– Не могла.
– Совсем?
– Совершенно.
– А я вот могу.
– Это пока.
–Что пока?
– Пока маленькая.
– Я не маленькая.
– Ну, значит, ты другая.
– А ты какая?
– Никакая уже.
– Что, прямо совсем ничьего папу не любила?
– Своего любила.
– И он тебя любил?
– А как же!
– Здорово!
Ромка опять опустил голову в книгу.
– А я вот люблю сейчас Севу, потому что у него совсем никого нет, с ним даже никто не играл раньше, все думали, что он странный, а он нормальный, просто скромный. Он меня полюбил, потому что я это первая поняла. Но если он меня разлюбит, то я его забуду.
– Молодец.
– Ты нашего папу тоже так разлюбила?
– Нет, не так. У вас разные отцы и никого из них я не любила.
– А дядю Стасю?
Ромка опять поднял голову.
– А при чем здесь дядя Стася?
– Мам, я когда-то тебе кое-что про себя говорила, помнишь? Ты тогда называла меня Кассандрой малолетней, помнишь?
Мама расплылась в задумчивой улыбке, закивав головой:
– И у тебя все еще летают эти шарики?
– Иногда, но реже.
– И что они тебе сказали?
– Да вот я не очень-то поняла, но что-то про дядю Стасю.
– Давно?
– Вчера.
Ромка закрыл глаза, потом открыл, поставил локти на колени, закрыл ладонями уши и опять принялся читать.
– Ромочка учится в институте, а это очень тяжело. Я вот не училась, а твой дедушка учился, и прадедушка учился.
– Да, я знаю, он был знаменитым географом и изучал северные племена на границе с Китаем.
– Ты все помнишь?
– Конечно.
– И хорошо учишься?
– Нормально.
– Тройки бывают?
– Иногда.
– А в четвертях?
– Нет, конечно! У меня все пятерки, кроме русского.
– Молодец! А что же с русским-то не так?
– Я пишу не аккуратно. Да и не очень-то стараюсь.
– А ты старайся.
– Зачем?
– На всякий случай.
– А ты старалась?
– Я училась на отлично по всем предметам. И еще играла на скрипке. Только потом была война и все такое.
– И твоей скрипкой растопили печку.
– Да.
– Тебе было жалко?
– Жалко у пчелки.
– Почему ты такая?
– Какая?
– Если не хочешь чего-то говорить, ни за что не говоришь.
– Потому что не все можно сказать.
– А раньше ты говорила, что она в печке стонала.
– Это я выдумывала, чтобы вас развлечь.
– Когда мы в следующий раз увидимся?
– В какие-нибудь выходные. Когда Ромочка сможет нам это устроить. Ему Родина доверяет, а мне – нет, и правильно.
На ужин в детском доме были сырники со сладкой сметаной – любимое Ленкино блюдо. Она ела с удовольствием, смотрела на счастливого краснеющего Севу и думала, что ее жизнь пока складывается вполне удачно.
