— Пытать пленных орков нет смысла, — спокойно подытожил Арагорн. — А вот поговорить… Жаль, не получится. Со мной они разговаривать не станут, слишком ненавидят. А больше никто из тех, кто был с нами в рейде, их языка не понимает.
— А… на вестроне?
— Попробуй, — хмуро усмехнулся Арагорн. — У меня не получилось. Впрочем, кто знает, вдруг тебе действительно удастся их разговорить? Попробуй.
Гилрандир застыл. В животе образовался комок льда и начал медленно опускаться вниз, режа острыми углами внутренности. Вот чем платят за ненужное упрямство. Шутка? Или приказ? Он ведь может отказаться, разве нет? Он не подданный Гондора, он не обязан выполнять распоряжения короля людей…
Гилрандир сглотнул и усилием воли разжал закостеневшие на корпусе лютни пальцы.
— Я… попробую, государь.
«…» помолчал.
— Скажи, Государь, ты не хочешь портить отношений с Келеборном — или тебе мальчишку жаль? — проницательно спросил он наконец. Арагорн бросил на него короткий взгляд.
— Скажи, «…», — хмуро улыбнувшись, в тон ему откликнулся он. — Ты когда-нибудь разучишься задавать вопросы, за которые можно лишиться головы?
— Тебе? — «…» заухмылялся, открыл было рот… опомнился и лишь громко хлопнул себя по коленям, выражая таким образом своё отношение к вопросу друга. — Вот снимешь мне голову — тогда и узнаешь!
Гилрандир с трудом повернул голову.
— Государь?.. — едва слышно, с трудом выталкивая слова сквозь опухшее горло, прошептал он. Арагорн повернул к нему голову. Лицо его было совершенно непроницаемым, не поймёшь — гневается ли он на недобитого предателя, сочувствует ли.
— Я слушаю тебя, — ровно, без эмоций откликнулся он после короткой паузы.
— Я… — Гилрандир закашлялся, судорожно приподнялся на локтях, пытаясь набрать в грудь воздуха. Зажмурился. Король молча ждал, даже не шевельнувшись в седле. Кто-то из ехавших впереди всадников оглянулся, придержал было коня — помочь задыхающемуся мальчишке. Посмотрел на каменное лицо короля и неохотно прибавил шагу.
Гилрандир, наконец, смог справиться с удушьем:
— Государь, я видел… — едва слышно выдохнул он, — я видел, кто подрезал верёвку…
Лицо Арагорна осталось совершенно бесстрастным.
— Умирающие в петле часто бредят… хотя мало кто может об этом рассказать.
Менестрель тяжело опустил веки.
— Это… не бред, государь. — он с трудом перевёл дыхание. Попытался открыть снова глаза. Не смог — не хватало сил.
Арагорн долго ехал молча: не спорил, не задавал вопросы.
— Что ж, — с прохладцей произнёс он наконец после длинной паузы. — В таком случае, я надеюсь, у тебя хватит ума молчать о том, что ты… «видел».
Словно «видел» произнёс с внезапной едкой горечью, и настолько непохож был этот тон на тот, который обычно слышали люди от невозмутимого короля Элессара, что Гилрандир, закусив губу, из последних сил разлепил-таки веки, приподнимаясь на локтях. Открыл рот — для вопроса, для ответа, для отчаянной ли, запоздалой попытки сохранить не любовь короля уже, нет — хотя бы его уважение…
…Увидел только спину Арагорна, в десятке шагов впереди. Вот король бросил что-то одному из воинов, выслушал ответ, усмехнулся, кивнул, соглашаясь с чем-то, вознице с передней телеги…
Гилрандир тяжело опустил веки, без сил опускаясь обратно на жёсткое ложе. Через несколько мгновений он уже крепко спал тяжёлым, нездоровым сном…
…— Госпожа, осторожнее, он убийца…
Она резко обернулась к стражнику.
— Убийца? Это доказано?
— Пока нет, но, уверяю тебя…
— Тогда прочь с дороги!
И в этот момент, глядя на ее гордое и упрямое лицо, он вспомнил, где уже видел вот эти гневно сжатые губы. Он пошатнулся, хватаясь за прутья; в груди кольнуло болью, вдруг стало мало воздуха…
А она шагнула вперед, и стражник был вынужден отступить в сторону.
— Тебе плохо, малыш? — в её глазах плескалась тревога, а улыбка — улыбка была та самая, забытая, казалось, десяток лет назад…
— Маедрис… — прохрипел он, хватаясь за ее протянутые к нему руки.
— Вспомнил…
— Ты просила называть тебя мамой… А я не мог, вот же глупец…
Её губы вдруг задрожали, разом теряя гневную твёрдость. И серая сталь глаз посветлела, заблестела, переполнилась через край…
— Мальчик мой…
…Ударило, словно тупым ножом под сердце: Тай-Арн Орэ. Это там. Кто-то вошел в разрушенный замок. Кто-то… кому-то нужна помощь? На миг вспыхнуло, словно мгновенный просвет в тучах, видение: закопченный угол стены, обломанный клык центральной башни, тонкая пошатывающаяся фигура с запрокинутой в муке головой… Прошло, исчезло — а тягостное, саднящее чувство в груди стало почти непереносимым.
Он опаздывал. Уже почти опоздал. Сотни лиг… А времени, чувствовал он, почти не осталось.
Для чего не осталось? Если бы знать…
Крылатый конь скосил на него янтарный глаз, тихо фыркнул.
— Знаю, что тяжело… — прошептал он в мягкое ухо, — но сам не успею… Не хватит сил… Сможешь? Быстро, как можно быстрее.
Конь осторожно прихватил его мягкими губами за руку. Фыркнул — словно возмущенно: дескать, я и не смогу?
— Владычица Галадриэль сумела не поддаться Кольцу, — упрямо возразил Гилрандир.