…вытащить стрелу из груди друга Кольценосец, скованный чужой болью и двумя трепещущими на кончиках пальцев жизнями, сейчас не мог. Но и того, что сумел, было достаточно, чтобы прервавшееся было дыхание вновь сорвалось с белых губ Денны: хриплое, выплёскивающееся на каждом тяжёлом выдохе алыми струйками на подбородок.
Затихший было в страхе лес вновь ожил: за деревьями раздался треск сучьей, чья-то злая ругань, потом — короткий мрачный приказ, уже на всеобщем. Карвин с трудом поднял голову.
— Денна?
Элвир вздрогнул, улыбнулся через силу дрожащими губами:
— Всё будет хорошо… Мы… не совсем люди. Нас так просто не убьёшь, а это хорошая стрела, чистая…
— Погано… выглядит, — простонал Карвин. — Куда… попали? Сердце?
Элвир упрямо мотнул седой головой.
— Какая разница? Я удержу его. Не могу вытащить наконечник — сейчас…
— Меня тоже… держишь? — понимающе усмехнулся бледными губами воевода.
В ответ был отчаянный, до краёв переполненный мукой и каким-то серьёзным, незнакомым прежде принятием взгляд.
— Да, — без звука выдохнул Кольценосец. — Ты… хочешь, чтобы я тебя отпустил? Это не будет больно, больше не будет…
Гондорец прикрыл глаза. Задумался на миг.
— Обоих… удержишь?
Резкий болезненный кивок в ответ:
— Да!
— Тогда подожди… я хочу знать… Хочу видеть, кто. Эх, ну почему, почему именно теперь… не было ведь никогда здесь дозоров…
Он с тяжёлым стоном опустил голову на землю. Прижался щекой к влажным листьям. Горькая, смертельно усталая усмешка скользнула по губам.
— Зря ты не ушёл, парень… Этих ведь тоже… придётся убить.
Элвир промолчал. Только лицо, и без того кажущееся почти прозрачным, побелело ещё сильнее. Потом вдруг на его лице вспыхнула отчаянная, исступлённая надежда:
— Нет, подожди! Зачем столько крови, пусть уходят, они ведь ничего не видели…
Вспыхнула — и погасла, хватило одного взгляда на усталое, тоскливое лицо воеводы.
— Зато слышали — более чем достаточно… Да и я хорош… Если бы не заорал, можно было бы рискнуть… — он скривился болезненно, усмехнулся. — Хотя нет… Даже если сами не поняли — Наместник из них всё вытрясет… Не надо, Элвир. Прости, пусть будет так. Они — воины, они знали, на что идут. Пусть лучше они, чем наши семьи…
И Король-Звездочёт нехотя склонил голову, пряча погасшие глаза.
…Прошло, казалось, не меньше часа — а на деле всего несколько минут — и в редком подлеске раздался треск сучьев, ломающийся под добрым десятком ног.
Первым на поляну вышел — точнее, почти выпал, вытолкнутый несильным, но не особо ласковым тычком в спину, молодой парень с окровавленным лицом. В глубокой ссадине, идущей от глаза до подбородка, легко узнавался след от неудачно лопнувшей тетивы. Руки его были стянуты за спиной ремешком от его же меча, и точно так же были связаны ещё шестеро, идущие следом. Оружия не было ни у одного; и ещё экзотичнее обычного выглядел мрачный Сайта, идущий с обнажённым мечом следом за стрелком и тащивший на плече целый арсенал, которым без труда можно было вооружить небольшую армию.
Ранее утро медленно вступало в свои права. Солнце ещё только готовилось показать свой раскалённый бок из-за горизонта, но бледный полусвет уже залил землю, и в этом сером свете хорошо было видно, что ранены из пленных лишь двое, и то легко; напуганы, судя по всему, все. Они шли, хмуро оглядываясь на непроницаемое лицо замыкающего шествие Еретика, и во взглядах всех мелькала растерянность и почти мистический ужас. И не нужно было спрашивать, что так напугало их, родившихся спустя почти три тысячи лет после окончания легендарной Войны Кольца, считавших Саурона и его Чёрных Всадников страшной детской сказкой, не более — и вдруг столкнувшихся с этой сказкой лицом к лицу. Поняли ли они, с кем пришлось сражаться? Поверили ли? Или посчитали двоих незнакомцев, в одночасье обезоруживших семерых опытных Стражей, обычными человеческими колдунами? Кто знает…
Сайта тем временем раздражённо свалил чужое оружие на землю, не заботясь более о тишине. Бросил встревоженный взгляд на Элвира:
— Почти не чувствую Денну. Удержишь, братец?
— Да, не бойся, с ним всё будет хорошо… Он спит сейчас, — почти беззвучно прошелестел в ответ голос белого, как полотно, Короля-Звездочёта. Обернувшись на друзей, он тревожно взглянул на морехода, на остановившегося с обнажённым мечом Еретика. Вздрогнуло от боли юное лицо, когда увидел непонимающе оглядывающих развернувшуюся сцену пленников. Отвернулся, сгорбившись тяжело.
…А Карвин смотрел — смотрел беспомощно, не желая верить — и страшным был его кривой оскал на бледном, словно вся кровь успела вытечь из разрубленного плеча, лице.
— Вы… — наконец не то простонал, не то прорычал он. — Что вы тут делаете, недоумки! Я же велел не высовываться из Итиля! Что же вы наделали…
И, без сил уткнувшись лицом в землю, вдруг… заплакал.
Воины потеряно переминались с ноги на ногу, и на лицах всех было одинаковое, беспомощное изумление.
— Подожди, — остановил его внимательно осматривающий людей Еретик. Обратился к пленным:
— Есть среди вас те, чьи семьи — заложники вашей лояльности?