— Люди этого острова были непочтительны к [своим] родителям, братья постоянно ссорились [между собой], урожая [они] не убирали и выбрасывали, как ничего не стоящие, отходы от [приготовления] соевой подливки и вина. И Небо, сочтя [все это] неслыханным [грехом], послало [им] засуху. А преступление Лимока в том, что он] по своей воле послал [им] дождь! — ответил бог Грома.
— Если так, — возразил кон Чхое, — то виноват не Лимок, а я. Именно я остановил корабль у этого острова. Узнав, что жители должны умереть от жестокой засухи, [я] почувствовал жалость /
— Яшмовый император повелел: "Если дождь вызван по желанию Чхое Чхивона, то Лимока не убивай!" Ну а раз это так и было, [я] ухожу! — сказал бог Грома.
[Он] исчез, и дневной свет засиял [снова]. А Лимок, приняв свой [обычный] облик, поклонился кону Чхое и поблагодарил:
— Если бы не учитель, то не быть мне в живых! А за какую провинность учителя изгнали с Неба в мир людей?
— На Небе [я] был духом, прислуживавшим у стола[49] Яшмового императора. /
— Если учитель желает поглядеть, — сказал Лимок, — то сделать это нетрудно. А не испугается ли благородный конджа[51]?
— Уж если [я] не испугался даже грозного виде бога Грома, — воскликнул кон Чхое, — то не испугаюсь и твоего превращения!
— Ну если так, то глядите, — сказал Лимок.
[Он] скрылся в горах и тут же обернулся желтым драконом. Рея в воздухе, окликнул [он] кона Чхое и был так странен и омерзителен, что [тот] даже пожалел о своей просьбе. /
— Ты много сделал [для меня], — сказал [ему] кон Чхое. — Ради меня ты покинул подводный дворец и далеко уплыл [от дома]. Это нехорошо. Теперь ты должен возвратиться!
— Батюшка послал меня сопровождать конджа. Это было и моим желанием. Если [я вас] оставлю здесь, то это будет нарушением родительского приказа да к тому же и дружба наша кончится. По-моему, это нехорошо! — уныло ответил Димок.
— Оставшийся путь уже недолог, и я смогу добраться один, — сказал кон Чхое. — Ты много сделал для меня в этом морском путешествии, и на душе [у меня] /
— [Ну, раз] учитель изволит отсылать [меня, я] прощаюсь! — согласился Лимок, поняв, что решение [кона Чхое твердо].
Кон Чхое [передал ему] письмо к королю-дракону, и Лимок, сойдя с корабля, обернулся желтым драконом. Извиваясь кольцами, закричал [он] — будто гром загремел. Поднялась буря, небо и земля задрожали, а с деревьев, над которыми летел [Лимок], осыпались все листья!
А кон Чхое, отослав Лимока, приказал матросам грести быстрее. Когда они достигли реки Сёнган, какая-то старуха вдруг приблизилась к кораблю и сказала кону Чхое:
— Давно я тебя поджидаю!
[Она] предложила ему вина, /
— Это хоть и пустяк, однако очень [тебе] пригодится. Будь осторожен — не теряй!
И вдруг исчезла. Через несколько дней пути [они] причалили к острову Нынвондо. Какой-то старик, что сидел на берегу, подозвал [кона Чхое] и спросил:
— Куда путь держит сёнбэ?
— [Я] плыву в Китай, — ответил кон Чхое.
— В Китае тебя ждет большая беда, [Оттуда ты] не вернешься! — стал старик.
Кон Чхое поклонился и спросил, как же ему быть.
— Через пять дней плавания, — ответил тот старик, — ты [увидишь] на берегу реки красивую женщину. В вехой руке [она] будет держать зеркало, /
И, кончив говорить, [старец] вдруг пропал. Кон Чхое очень удивился и поплыл [дальше, нигде] не останавливаясь. Через пять дней, пристав [к берегу, он] действительно [увидел] прекрасную женщину, которая сидела на берест реки. Кон Чхое сошел [о корабля] в [почтительно ей] поклонился.
— Куда в зачем путь держишь? — спросила женщина.
Кон Чхое поведал ей о цели [своего] плавания, и она сказала:
— [Когда ту] прибудешь в Китай, то император, желая погубить [тебя], устроит в девяти дворцовых воротах [разные] ловушки. /
[С этими словами она] вынула из шелкового кармана талисманы с написанными [на них какими-то знаками] и, передав [их кону Чхое], продолжала:
— [Когда] подойдешь к первым воротам, брось синий талисман, ко вторым — красный, к третьим — белый, к четвертым — черный, а к пятым — желтый. Если [сделаешь все это и сумеешь] ответить на трудные стихи в остальных воротах, то избавишься от больших бед!
[Она] кончила говорить, и [ее] не стало. А кон Чхое, пребыв в Китай, вошел в столицу. Некий сёнбэ вышел [ему] навстречу и спросил:
— Солнце и луна висят на небе, [А само] небе-то на чем /
