Чорный властелин полностью

— Третий закон Соломона. — Ах да, здесь же кроме кузнеца на моих лекциях никто не сидел. — В общем, если мы положим алхимическую бомбу на стену, то сила взрыва бесполезно рассеется в воздух. А если правильно подкопать и заложить под стеной, то сама земля направит всю силу вверх, на стену. — Спорить со мной никто не стал. — Задачи на сегодня следующие. Мастер Зенабу, бери моих сапёров, и к вечеру мне нужно знать, с какой скоростью на этой земле можно копать проход в земле. Копать будем по ночам. Бахыр, Берхан. Нам нужно обсудить, насколько близко от стены можно начинать подкоп, а так же оговорить, как мы будем скрывать работу от осаждённых.

— О Мамбаду, дух земли, прости меня, не пожирай меня, но исторгни из своих недр!

— Тише, глупец, иначе тебя услышит не только великий Мамбаду, но и десятник!

— Но брат мой, если я не буду молить Мамбаду, то он не отпустит меня!

— А если тебя услышит десятник, то нас выгонят из войска и мы снова будем жрать коровьи лепёшки. Меньше надо было нажирать задницу, или меньше лениться и копать шире лаз. Так, вбери брюхо, я тебя снова потяну.

Я чувствовал себя героем анекдота, где закодированный кореец гипнотизирует овчарку, говоря: «Ты не собака, ты свинья».[1] Ладно бы дикие негры, но я знаю этих двух сапёров. Они — натуральные амхара, а их сестричка не так давно радовала меня «любовью по-негусовски». С чуством глубокого офигения, я по плечи вылез из лаза. По ушам сразу ударил гул барабанов. Вот тебе, Чёрный властелин, и ночная инспекция.

— Десятник, твои бойцы застряли, пошли им в помощь кого-нибудь.

Вопросы язычества обсуждать с младшим командным составом я не стал. Но когда следующим утром я встретил моего духовного наставника, тема всплыла.

— Йесус-Моа, скажи мне, как получается, что люди, живущие в половине дня пути от монастыря, могут поклонятся духам земли и прочему бреду?

— Ну и вопросы у тебя, Ягба... Кто-то из новобранцев?

— Да, двое парней из Ардибской деревни просили какого-то Мамбаду о милости.

Акабэ сэат усмехнулся.

— Ну что тебе сказать... В своё время я много размышлял об истории веры в нашей стране, так что, считай, тебе повезло, и я, наверное, смогу ответить. Мы, амхара и тиграи, — наследники Аксума, а до этого — царства Саба. Свет истинной веры пришёл к нам даже раньше чем в Римскую империю. Но дело в том, что о Боге на нашей земле знали и до пришествия Христа. Ты помнишь «Славу царей», где описывается путешествие негуса Менелика к царю Соломону.

— Естественно.

— Так вот, Македа и Менелик принесли в Эфиопию веру народа Израилева, а потом ещё наш народ был благословлён Ковчегом Завета... Часть старых верований сплелась тогда с новым учением. Потом в наши земли пришло Откровение Христово. Мы приняли его, но опять же, мы не отринули старую веру, но до сих пор следуем многим обрядам, что были у нас до Крещения. Мой давний друг, что рассказал мне символ веры на языке русичей, много рассказывал о северных землях. Наши братья-христиане на севере, например, не практикуют усекновений крайней плоти, и перестали следовать некоторым другим наказам Ветхого Завета.

Как же, знаю. До сих пор свининки хочется!

Йесус-Моа перевёл дух и продолжил:

— А ещё, он рассказал мне о том, как Христианские святые получают иногда атрибуты языческих богов. Святой Илья, например, у них сильно похож на их местного бога-громовержца. Как там его...

— Перуна.

— Его самого... Эх, Ягба, никак не привыкну к твоей новой памяти. Но вернёмся к язычеству. У них на Руси народ верит в Христа и не забывает молиться языческим божествам. То, что ты видел, на первый взгляд похоже. Но... не совсем. Видишь ли, наша церковь не отрицает существования духов и не клеймит их всех бесами злыми. — Абун посерьёзнел. — Впрочем, молиться и поклоняться духам сим — грех. Я займусь этим по возвращению в Хайк, а ты, Ягба, не забудь отправить этих двоих на исповедь. Впрочем, и настоящего язычества в наших землях хватает. Многие чёрные племена ещё не приняли христианскую веру. Даже среди амхара, порой, попадаются идолопоклонники. Но редко, слава Богу, редко.

— Понятно, абун. Кстати, вот и ещё одна причина для того, чтобы использовать церкви и монастыри как школы и центры просвещения. Наш народ должен правильно понимать веру и церковные положения. А преподавание грамоты, арифметики и естествознания священниками только укрепит авторитет церкви.

— Ах ты хитрец. Любой разговор сводишь к своим нововведениям.— Йесус-Моа рассмеялся. — Уговорил, поддержу я тебя, когда ты будешь Текле убеждать. Но смотри, этот разговор не следует начинать до конца кампании. Ычеге волнуется с тех пор как увидел стены Таджуры. Ученик мой в вере крепок, но злату счёт ведёт суровый.

— Понятно, никаких новых предприятий до возвращения начального капитала и получения прибыли.

— Опять твоя экономика. Раз уж ты упоминул про неё, расскажи мне ещё раз про эти самые «банки».