Ни Пин: Нет. Мне сказали, что так нельзя, что надо держать слово, что все уже готовы и даже декорации поставили. Тогда я осознала, что старые, опытные работники на сцене тоже нужны, нельзя не помогать молодым. Я решила, что мы сделаем только несколько выпусков, а пока пускай поскорей ищут замену.
Дун Цин: Ну а потом – грим, концертное платье, выход на сцену, аплодисменты зала… Вам не казалось, что всё это происходит словно во сне?
Ни Пин: Ничего подобного. Я же говорю – я словно родилась для того, чтобы быть ведущей. Изменилась только интонация: на новогодних вечерах – накал, сплошное напряжение, а на программе «Жди меня» на сердце так по-особенному спокойно, и говорить надо очень спокойно, мирно…
Дун Цин: Я заметила одну особенность. Когда я смотрела «Жди меня», слезы так и лились ручьем, а у вас— нет, в объективе вы были по-особенному спокойны…
Ни Пин: Я просила, чтобы уводили объектив в сторону, когда я плачу.
Дун Цин: Почему?
Ни Пин: Я не боялась, что скажут, мол, ведущая накручивает эмоции. Просто плакала – очень часто.
Дун Цин: Кроме всенародных похвал вам приходилось также слышать много негатива и даже ругани в свой адрес…
Ни Пин: С первого дня, как я вышла на сцену, с момента, как я стала известной, появились те, кто меня ругал. Поначалу я принимала это очень близко к сердцу, ломала голову над тем, за что меня бранят. Что со мной не так? Сейчас я к этому отношусь совершенно безразлично. Публику никогда нельзя удовлетворить полностью. Вот, например, в чем меня упрекают сейчас? «Ты такая некрасивая! Толстая, а лезешь в телевизор!» Ну, это я могу понять. Я даже сказала, что изо всех сил пытаюсь похудеть, стать моложе и даже красивее – я действительно стараюсь. Правда, результата не видно…
Дун Цин: Что для вас дороже всего?
Ни Пин: Возможность говорить правду. Это моя суть. Я очень правдивый человек. В жизни, с семьей, близкими я особенно искренняя.
Дун Цин: С момента появления на центральном телевидении в 1990 году и до сегодняшнего дня— это уже…
Ни Пин: Скоро тридцать лет.
Дун Цин: Да! Когда я сегодня пригласила вас на сцену, в зале раздалось: «Ах!» – и это был возглас восхищения.
Ни Пин: Или они хотели сказать – ах, опять эта старуха!
Дун Цин: Кому вы хотите посвятить сегодняшнее чтение?
Ни Пин: Столько лет мои зрители вместе со мной, я даже не знаю, как и их благодарить. Аудитория в зале такая терпеливая! Что бы я ни делала – хорошо получалось или плохо, – зрители не бросают меня. Поэтому сегодня я прочту отрывок из рассказа «Как говорила моя бабушка» и посвящаю его моим друзьям, моим зрителям, которые со мной всё время, до самой старости.
Дун Цин: Говорят, что, когда приходит пора уйти из жизни, человек ничего не забирает с собой, кроме воспоминаний, которые хранит в глубине своего сердца. Дорогая наша Ни Пин, наша уважаемая сестра, отдала лучшие годы своей прекрасной молодости этой сцене, подарив всем нам, целому поколению, незабываемые воспоминания! Спасибо!
О том, что у меня родился ребенок, первой узнала бабушка.
О том, что ребенок болен, бабушка узнала последней.
Не хотелось взваливать на девяностолетнюю бабушку часть горя, с которым я и сама не знала, как справиться.
Лежала ночью на кровати с закрытыми глазами, а мозг не спит, душа успокоиться не может. Думала о словах бабушки: «Если небо почернело— скорей спи, если рассвело – скорей вставай».
«Небо почернело» – так бабушка говорила о несчастьях, которых не избежать.
«Деточка, если ты будешь еще сильнее, это не остановит темноту. Мао Цзэдун был сильным, но его сын погиб на корейской войне. Что он, старик, мог сделать? Курить папиросы одну за другой и ждать, пока небо просветлеет».
Бабушка всегда говорила: надо принять судьбу. «Небо почернело – это значит, что пришла такая беда, которую не остановить. Принять судьбу – не значит сдаться, это значит сжать зубы и терпеть, пока рассветет. Когда небо светлеет, это дает нам надежду. Тогда надо встать и идти вперед, сколько есть сил, столько и пройти. Небо поможет. Не трать силы ночью, все силы уйдут, а когда рассветет – их уже не будет. Деточка, запомни: хорошее всегда заранее о себе скажет, вроде как поздоровается, а плохое – трах-бах – и свалится на голову без предупреждения! Сильный человек, чем больше его судьба бьет, тем крепче становится, а слабый валится от первого же удара…»
