Он сделал все так, как и следовало. Огненный вихрь взметнулся перед его глазами, а в следующее мгновение какая-то сила вытолкнула его из этого невообразимого коридора. Он понял, что стоит в полутемном помещении перед двумя людьми — мужчиной и женщиной, а позади него из камина, стряхивая пепел, уже выходит профессор Лэнс. Между тем зрение сфокусировалось, и Северус увидел, что женщина (она стояла к ним ближе) — молодая и очень красивая. Ее каштановые волосы были рассыпаны по плечам, а большие глаза округлились от удивления, отчего казались еще больше. Вдруг она подошла к Северусу и порывисто обняла его. Он возмущенно дернулся, но она тут же отступила, и в глазах у нее мелькнуло: «Какой худой! Надо будет обязательно…» Вслух же она сказала:
— Добро пожаловать, Северус! Мартин написал нам о тебе! Меня зовут Элинор Лэнс, но ты можешь называть меня по имени. Мартин, рада тебя видеть! — и с этими словами она кинулась на шею профессору. Лэнс улыбнулся немного снисходительно, но нежно и сказал:
— И я рад тебя видеть, наша милая хозяюшка. А почему хозяин дома стоит в стороне и не спешит приветствовать своих гостей?
— Уверен, мне не избежать этой счастливой возможности, — из темноты выступил мужчина, чем-то неуловимо напоминавший профессора Лэнса, но только более мрачный на вид — его густые брови срослись над переносицей, а волосы были темнее, чем у профессора. — Меня зовут мистер Лэнс, — произнес он и посмотрел на Северуса. — Но ты можешь называть меня Роберт.
«Только попробуй!» — прочитал Северус в его глазах.
— Северус Снейп, — кивнул он.
— Очень приятно, — сухо сказал Роберт.
— А брата ты не поприветствуешь? — тут же вставил профессор Лэнс.
— Ну, раз от тебя все равно не избавиться… — протянул Роберт, но искорки веселья в его глазах убедили Северуса, что он рад встрече.
— Даже не мечтай, — спокойно ответил Лэнс.
Роберт шагнул к нему, и они пожали друг другу руки.
— Прошу к столу, — Элинор указала на дверной проем, за которым виднелась часть комнаты с сервированным столом и стульями с высокой спинкой, и даже кусочек огромной люстры.
— Благодарю, Нора, но мы не голодны, — сказал Лэнс. — Мы только что позавтракали.
— Овсянкой? — улыбнулась Элинор. — Это не считается!
— Ну ладно, уговорила, — кивнул Лэнс. — Пойдем, Северус?
***
Северус сел за стол, но даже не притронулся к еде. В хрустальных стаканах отражалось красноватое пламя камина, и каждый звук, казалось, эхом разносился в просторной зале, обшитой мореным дубом. В воздухе плавали свечи — правда, их было не так много, как в Хогвартсе. Портреты на стенах изумленно поглядывали на неизвестного гостя и перешептывались друг с другом, и Северусу от этого было немного не по себе. Поэтому он прислушивался к тому, о чем говорили за столом, усиленно делая вид, что изучает белоснежную скатерть. Впрочем, в разговоре для него было мало интересного. Лэнс рассказывал, как дела в Хогвартсе, что Северус и так знал, а Роберт и Элинор наперебой сообщали ему о своих последних новостях. Северус обратил внимание, что братья то и дело переходят на шведский, и сначала насторожился, решив, что какую-то часть информации от него скрывают, но потом понял, что им просто все равно, на каком языке говорить. Все трое были настолько обрадованы встречей, что Северус вдруг остро почувствовал себя лишним.
— А я помню твое распределение, — вдруг улыбнулась Элинор, обращаясь к Северусу. — Я тогда как раз на седьмой курс перешла. Тогда еще три человека подряд были зачислены на Слизерин.
— Сильверстоун, Снейп и Стеббинс, — подтвердил Лэнс.
Роберт втянул профессора в долгую беседу, которая практически вся была на шведском, и лишь по обрывкам фраз Северус мог догадаться, что речь идет о каких-то банковских делах, что-то там о гоблинах, процентах и трансфертах. Элинор сидела молча, время от времени бросая нежные взгляды на своего мужа. Северус с тоской представил себе ставшую вдруг такой родной библиотеку.
— А на Рождество вы кого-нибудь пригласили? — спросил Лэнс, выискивая глазами что-то на столе. — Роберт, var god och r"ack mig saltet[18].
Роберт протянул ему солонку.
— Нет, — ответил он. — Мы с Норой всегда считали, что Рождество — это семейный праздник.
— Ой! — сказала Элинор. — Прости, Роберт, но я уже наприглашала кучу гостей!
В извиняющемся взгляде хозяйки проскользнули легкие смешинки — или Северусу показалось?
Роберт же, наоборот, помрачнел. Он закусил губу, но, взглянув на жену, смягчился.
— Ну ладно, — обреченно кивнул он. — Раз уж пригласила — не выгонять же их теперь.
Элинор счастливо улыбнулась.
— А кто хотя бы придет? — спросил Роберт.
— Ну… — Элинор зарделась, разглаживая пальчиками складки на скатерти. — Во–первых, Паркинсоны…
— Только не это, — чуть слышно вздохнул Роберт.
— Не бойся, я предупредила Дейзи, что у тебя аллергия на ее духи.
— Это у меня на саму Дейзи аллергия, — проворчал Роберт. — Ну ладно. Но если ее муж в пятый раз примется рассказывать мне ту историю — я за себя не ручаюсь!
— Да брось, они милые, — улыбнулась Элинор. — Во–вторых… ну, Берта.
