Познакомьтесь с Фергюсом Моррисоном – молодым сыщиком из вымышленного города Бург. Жизнь его не балует, хотя единственная его проблема в том, что он антропоморфный лис. Скажете, это беда, да еще какая? Сам Фергюс возразил бы. Он живет в свое удовольствие, не так хорошо, как могло быть, но его устраивает. Благодаря своей хитрости, острому уму и проворным лапам он заработал себе репутацию хорошего сыщика, и многие влиятельные люди в Бурге готовы отвалить приличную сумму за его услуги. Городок тот еще, конечно. Пьянство, похоть, опиумные дельцы… все в духе старого доброго нуара, еще и в сеттинге викторианской эпохи. В сборник вошли первые три рассказа из цикла "Что было до детективного агентства Фергюса Моррисона", который призван раскрыть истории ключевых персонажей и лор выдуманной автором (мной, получается) вселенной до того момента, как главный герой с верными друзьями открыл свою сыскную контору.
Какое-то время назад было у меня странное чувство. Вернее, мимолетное видение. Я представил себя одним из нудных субботних вечеров в своей убогой комнатенке детективом. Детективом-лисом. Рыжим зверем в длинном, обязательно мокром от дождя (возможно еще от мокрого снега в конце октября) плаще с наглухо запахнутым высоким воротом. Носки замызганных ботинок выглядывают из-под широкого поло одеяния. Носил ли я брюки? Думаю, нет. Зачем лису брюки, спрашивается? Вот шляпа была, и какая шляпа! Острые уши щеголевато поддевали ее узкие поля вверх, козырек был лихо загнут и спускался вперед и вниз, прямо до кончика черного лисьего носа. Я бы носил темные очки для антуража, если бы это было уместным.
Думаете, легко быть частным сыщиком, если ты лис? Пусть и прямоходящий. Вовсе нет. Никто не платит за твою работу, сколь много тайников с краденым серебром госпожи Ган (ох уж эта старая стерва) ты не найдешь. Благо как лис я проворен и ловок. Выполнив заказ, я немедля пробирался в погреб к этой сварливой старухе и крал столько свинины и хлеба, сколько умещается за пазуху. И поделом ей.
Больше всего трудностей возникает из-за банды воришек. Сорванцов лет 8-10, но со взрослыми лейтенантами – угрюмыми верзилами в серо-коричневых камзолах. Они носят при себе жандармские дубинки и болючие хлысты, которыми стегают провинившихся карманников. Зачастую провинность заключается в том, что детям не удается удачно схоронить добычу до еженедельного сбора. И в этом им немало помогает ваш покорнейший слуга. Потому немудрено, что при встрече с воришками и их старшими товарищами мне приходится иной раз туговато.
Потому я и поселился на пристани. В утлой лодчонке, некогда предназначавшейся для перевозки табака. А теперь одиноко болтавшейся у причала в отдалении от остальных речных суденышек. Лодка оснащена двускатной полусгнившей от влаги и старости крышей, что в принципе удовлетворяло мою потребность в отдыхе и сне. Большую часть года. Зимой я находил приют у этой старой торговки барахлом, Ган. Разумеется, без ее ведома. Кстати насчет нее.
Ган ставит на выскобленную дочиста столешницу блюдо с сухарями трехгодовалой сушки. "Ешь", – говорит она, поджав старческие губы.
"Твоими сухарями только камни дробить. Пожалуй, поберегу зубы". И оскалился. Знаю, что не любит. Приятно наблюдать, как ее глаза дрожат от ужаса при виде звериной пасти.
Старуха убирает "гостинцы" и садится в кресло-качалку. Тощие пальцы неторопливо, но нервно перебирают бусины на четках красного дерева.
Что нужно карге? Опять сорванцы докучают? Проблемы с лодочниками? Мало что знаю о ее делах. Пока не платит мне за информацию. Молчит. Ждет, пока сам напрошусь на дешёвую работенку. Хрен ей.
Встаю, нарочито артистично надеваю шляпу и направлюсь к выходу. Окликает своим кряхтением. Что ж, послушаем.
"Лодочники". (Я догадывался). "Вчера ночью их бандиты залезли в мой дом на Грин-стрит. Утащили ящик с серебром, зарезали слуг. Ты знаешь о моих делах с ними, лис. Я не хочу платить бестолковым жандармам за это. Найди мое серебро, и я заплачу."
Сначала верни мне все то, что причитается за предыдущие сделки, подумал я и тут же озвучил это вслух.
Старуха скряга. И лгунья. В сейфе что-то более ценное, чем кучка долбанного серебра. Выясню что. А ломалась она недолго. Десять минут спустя на скобленом столе для прислуги лежало двенадцать динаров и двадцать лейе. Не все, что она была должна, но в качестве аванса вполне сойдет.
"Лис, верни мне сейф. До пятницы."
Три дня. Стерва. Лодочники ребята простые. Но опасные. Я живу на их территории. Придется на время найти другое место для ночлега. Не в будке же спать для дворовой своры (имел дело с этими безмозглыми псинами, приятного мало). Но серебришко приятно оттягивало карман рядом с припрятанным за пазухой свежим ломтем буженины из погреба Ган. будь как есть.
"Я рассчитываю на тебя, Фергюс!"– кричит она вслед. Отчаяние ей к лицу. Даже манеры какие-никакие появились.
Подняв ворот повыше, я шагнул за дверь лавки Ган, прямиков навстречу неприятностям.
