Но даже это сделать было не так-то просто, ведь важно было не привлекать внимания. Несмотря на привычную подозрительность, рациональная часть Хьёласа не могла поверить в то, что за ним следят каждую секунду – в конце концов, не настолько большая он шишка, чтобы тратить на него столько усилий. Но ведь кто-то заметил его действия. Как мастер Эноба оказался агентом Миссии Иропп, так кто угодно другой – одноклассник, мастер или служащий банка – может оказаться человеком Ферпа Кароги или Велсура Арганифа. Поэтому переносить документы Хьёлас решил по частям, в своём обычном рюкзаке, чтобы никто не заметил увеличившегося объёма его ноши.
Единственным безопасным местом был всё тот же Мёртвый Город. Хьёлас выбрал укромное место на песчаном побережье – на самой границе с пустотой, даже немного вглубь – ровно настолько, чтобы не успеть полностью потерять всю силу, наведываясь к тайнику. Теперь Хьёлас изучал отцовские записи только там – в течение нескольких часов каждый декадас, пока мама и сёстры возились с растениями.
В банковское хранилище Хьёлас, тем не менее, всё равно наведывался – там ещё оставалось достаточно записей о самом мёртвом городе и о древних идеограммах. И хотя они были менее интересны Хьёласу, он всё равно не считал время потраченным зря. Расшифровка оказалась делом невероятно сложным и интересным, и Хьёласу даже удалось довести до ума некоторые отцовские изыскания, которые тот так и не завершил – ему не хватало данных. Но за прошедшие годы появилось много новых знаний, и, вооружившись ими, Хьёлас нашёл ответ на несколько старых задач.
Дело ИЛП, однако, почти застопорилось. Хьёлас изучил все отцовские записи вдоль и поперёк, перерыл все доступные архивы в поисках упоминаний о пропавших сотрудниках, и это, кажется, было всё, что он мог сделать, не привлекая внимания. Он не хотел этого признавать, но, похоже, в одиночку разобраться во всём он был не в силах.
Но к кому он мог обратиться? К сотрудникам ИЛП – спросить, кто что слышал о старых событиях? Да, можно попробовать, но это неизбежно привлечёт внимание. Чтобы сделать это незаметно и аккуратно, нужно стать одним из них, и это возвращало Хьёласа к его старому плану действий – летней стажировке в Институте. Да, позже надо будет обдумать эту возможность более детально.
Другой вариант - всё же раскрыть карты перед Миссией Иропп. Это, очевидно, сдвинет дело с мёртвой точки, но и увеличит риски.
Что самое неприятное – посоветоваться тоже было не с кем. Единственным человеком, который мог помочь, и которому Хьёлас безоговорочно доверял, был мастер Нэвиктус, но он не примет неполного рассказа, потребует деталей. А рассказывать о Миссии Иропп ему, очевидно, не стоит. По крайней мере, пока что.
И тогда Хьёлас решился. Он скопировал отцовский дневник и приложенные материалы – полностью, за исключением лишь двух последних загадочных карт. Он хотел добавить ещё расшифровку, но после недолгих рассуждений пришёл к выводу, что в Миссии, скорее всего, справятся и без его подсказок, а лишний раз демонстрировать собственную осведомлённость всё-таки не стоит.
Хьёлас нервно рассмеялся, подумав о том, что, наверное, слишком переоценивает собственные умственные способности. Но всё же отправил нунция Рэду Онои.
«Доброго времени. Это Джи Атуин. Я хочу передать кое-что в Миссию. Вы можете это организовать?»
Связной ответил Хьёласу через несколько часов.
«Что именно ты хочешь передать? Не по сути, по форме».
«Кое-какие старые документы», - сказал Хьёлас.
«Да, это можно сделать. Но ты должен их опечатать и передать индивидуальный ключ в Миссию по другому каналу. Если ты этого ещё не сделал».
Хьёлас нахмурился. Он слышал о печатях, и даже кое-что пытался сплести, когда они с Чимом ходили на дополнительные занятия для списка «Лид» по протекционизму, но то были примитивные замки на щитах, без индивидуальных ключей.
«Хорошо, - ответил он связному. – Я дам вам знать, когда буду готов».
Даже если из сотрудничества с Миссией Иропп в итоге ничего не выйдет, время нельзя считать потерянным зря. Хьёлас с удивлением отметил, сколько всего ему пришлось изучить, просто чтобы связаться с ними – сначала несколько совершенно новых форм нунциев, потом он узнал много нового об идеограммах и древней семантике и письменности, теперь вот индивидуальные печати…
