За всеми этими делами Хьёлас даже не заметил, как наступила предпоследняя декада семестра. Казалось, только вчера мастер Гато напоминал им всем, что осталось мало времени, чтобы подтянуть хвосты, а вот теперь его и вовсе нет! С ужасом Хьёлас осознал, что почти утратил контроль над ситуацией – времени осталось совсем мало! Два предмета – целительство и иллюзии – он чуть не завалил, с огромным трудом набрав минимальный проходной балл. Ситуацию, впрочем, спасла лёгкая магия, по которой Хьёласу без лишних вопросов поставили высший балл, хотя мастера и ассистенты в унисон твердили, что ему нужно больше и усерднее тренироваться. Дополнительные баллы в рейтинг добавило также то, что он до сих пор числился в списке «Лид», хотя их с Чимом не раз грозились вычеркнуть из-за их неудач на тренировках. Но даже при всём этом Хьёлас скатился в середину рейтинга. Это было закономерно, но всё равно неприятно. Пообещав себе исправиться в следующем семестре, Хьёлас вернулся к отработке печати.
Он не собирался уезжать на летние каникулы домой. Во-первых, ему нужен был доступ к школьной библиотеке – она была одной из лучших в окрестностях Ацокки. Во-вторых, как стипендиат он имел право бесплатно питаться в школьной трапезной – грех не воспользоваться этим, а тратить лишние деньги из семейного бюджета на прокорм лишнего рта. Ну, и в-третьих, мастер Китола настоятельно советовал продолжить тренировки на кафедре и летом. Поначалу Хьёласу хотели и вовсе запретить отлучки более чем на день из соображений безопасности, но он отстоял своё право свободно передвигаться, при условии, что будет либо появляться на поверках, либо в строго оговоренное время присылать нунциев. Если он нарушит эти требования без уважительной причины, то останется без школьной страховки, а этого допускать не хотелось.
Наконец, он сделал это: завернул подготовленные копии отцовских записей в плотную бумагу, сверху наложил гибкий щит с двойным замком - идеограммы “туда” и “дракон”. Всё это закрепил личной печатью с отчётливым образцом аниматуры и закладкой-воспламенителем на случай, если кто-то попытается взломать плетение без ключа. Было в этом что-то пафосно-торжественное, что заставило Хьёласа снисходительно улыбнуться. Но в то же время он не был склонен недооценивать необходимость соблюдения секретности.
Чего он не ожидал, так это скорого ответа. По сути, его вообще могло не быть – Хьёлас ничего не предлагал и не требовал, просто в крайне сдержанных формулировках сообщил, что эти документы отец в предсмертном письме просил передать в Миссию Иропп. Но уже на следующий день после передачи Рэд Онои сообщил, что им необходимо снова увидеться, и назначил встречу в парке между Пирамидами.
- У тебя есть приёмник на имя Джи Атуина? – первым делом спросил Рэд Онои.
- Не думал, что он понадобится, - осторожно сказал Хьёлас.
- Сплети, причём как можно скорее, - строго сказал «связной». – Кто-то из руководства хочет пообщаться с тобой без посредников. – С этими словами он достал из кармана небольшой свёрток и вручил Хьёласу. – Эта штука опечатана. Ключ тебе передадут во время беседы.
Хьёлас кивнул и неохотно спрятал посылку в карман брюк – не хотелось бы, чтобы она воспламенилась из-за обычной неуклюжести.
Плетение приёмника заняло почти декаду. Хьёлас уже и забыл, насколько муторное это дело. Первый и единственный раз в жизни он сплетал приёмник ещё в первом классе средней школы, и тогда это заняло несколько лун, а в дальнейшем плетение приходилось лишь обновлять.
И вот, наконец, он готов и испробован – приёмник на имя Джи Атуина. Это было странное чувство – окончательно присвоить псевдоним отца. Вряд ли он сам по себе к чему-то обязывал, но было в этом что-то символичное. И Хьёлас дал себе честное слово не идти на поводу у этого ощущения преемственности. Если он и будет что-то делать, то только потому, что это пойдёт на пользу лично ему или семье.
«Здравствуй, Джи. Мой псевдоним - Эладис Ма. Я курирую ваш кантон от имени Совета Миссии Иропп».
Хьёлас удивился – нунций выглядел нетипично. Вместо бледно-жёлтого свечения бесформенной световой иллюзии он был похож на фосфоресцирующий туман с чётко очерченным контуром. Красиво, но бессмысленно – разве что «куратор» хотел произвести определённое впечатление. Но какое? В придании нунцию определённой формы не было ничего сложного, и в большинстве случаев этим пренебрегали в угоду простоте и скорости.
Голос же был совершенно обычным – не было заметно противоестественных ноток, характерных для искажённого тембра. Но Хьёлас всё равно решил изменить голос своему нунцию – просто чтобы быть последовательным.
«Доброго времени, Эладис Ма. О чём вы хотели поговорить?»
«Предсказуемо – о тех документах, что ты нам передал. Если, как ты написал, твой отец просил передать их нам, почему копии, а не оригиналы?»
