«По личным причинам, - слукавил Хьёлас, хотя в глубине души и понимал, что вряд ли кого-то сможет обмануть. – Не так много вещей мне осталось в память об отце. А в этих дневниках… есть что-то особенное. Что-то, чем он ни с кем из близких не делился… Надеюсь, вы понимаете».
«Может, не делился потому, что на то были хорошие причины? – заметил Эладис Ма. – Правильно ли я понимаю, что ты сумел расшифровать его записи?»
«Да что там расшифровывать? – изображая смесь легкомыслия с высокомерием отозвался Хьёлас. – Я с детства знаю все эти значки».
Последовала недолгая пауза. То ли Эладис Ма уловил фальшь, то ли просто не мог поверить в услышанное. Но потом он спросил, как ни в чём ни бывало:
«И что ты обо всём этом думаешь?»
Такой поворот застал Хьёласа врасплох, он не был готов к обсуждению в разрезе мнений, а не фактов.
«Грязное дело. Надеюсь, вы довели его до конца?»
«Сам знаешь. Иначе что бы ты столько времени искал в легационных реестрах и архивах?»
Хьёлас досадливо поморщился, но всё же попытался:
«Информацию о своей родословной?»
И снова долгая пауза. Некомфортно было от мысли о том, что совершенно неясно, кто скрывается за выдуманным именем «Эладис Ма», притом, что личность Хьёласа для собеседника секретом не была.
«Я мог бы поддержать твою игру, - последовал ответ. – Но она пока что слишком наивная. Либо выводи её на взрослый уровень, либо вскрывай карты».
От этих слов Хьёлас вспыхнул. И не только потому, что его справедливо обвинили в ребячестве, но и от самой формулировки.
«Игра, значит? – спросил он, намеренно придавая нунцию сухие холодные интонации. – А мой отец, стало быть, проиграл?»
«Ладно тебе, не придирайся к словам, - тут же смягчил напор Эладис. – Я просто хотел убедиться, что ты понимаешь, что делаешь. Нам не нравится, когда наши агенты… проигрывают».
«Я пока что не ваш агент», - всё ещё сердито возразил Хьёлас.
«Как скажешь. Но, хочешь или нет, но ты уже привлёк внимание. Не знаю, осознал ли ты уже эту истину, но это дело ждало твоего совершеннолетия. Так уж сложилось, что предыдущий Джи Атуин не успел никому передать данные по своему расследованию. Одна надежда была на его наследника, который вступил в полные права лишь несколько лун назад. И теперь только от тебя зависит, получит это дело развитие, или так и останется в архивах».
«Что я, по-вашему, должен сделать? – спросил Хьёлас. – Всё, что я нашёл в папке, которую отец просил вам передать, я скопировал и передал».
«Нам нужны оригиналы, Джи, - настаивал Эладис. – Копии не могут передать всей информации. Цвет чернил, состояние бумаги, следы в легкоэфирной проекции…»
«Какие следы? – нервно спросил Хьёлас. – Почти восемь лет прошло!»
«Продолжай учиться, Джи, - снисходительно посоветовал Эладис. – У вещей типа дневника, над которым работали столько времени, появляется проекция в лёгком эфире. А память проекции – далеко не то же самое, что память самого эфира».
Хьёлас мысленно выругался. Даже если это правда, Мёртвый Город вряд ли оставил от проекции хоть что-то. Но он не стал признаваться в том, как облажался, а просто сказал:
«Я продолжу учиться. И подумаю о ваших словах».
«И на том спасибо», - последовал язвительный ответ. После этого Эладис молчал довольно долго, так что Хьёлас даже подумал, что разговор окончен, но тот вдруг продолжил: «Ты уверен, что больше нет никаких документов, относящихся к этому делу? Может, твой отец просто не успел добавить их в папку? Или, может, было что-то ещё, на что ты раньше не обращал внимания, а теперь можешь отнести к этому делу?»
«Не знаю, - уклончиво сказал Хьёлас. – Я ещё не всё изучил».
«Ты сможешь сосредоточиться на этом? – спросил Эладис. – Конечно, после стольких лет пара лун вряд ли что-то изменит, но если вдруг случится утечка новых данных, мы можем упустить инициативу».
«Если я что-то найду – я дам вам знать, - сказал Хьёлас. Ему было неприятно лицемерить, но его, можно сказать, вынудили. И, раз уж Эладис сам заговорил об этом… - Может, у вас есть какие-то зацепки? Чтобы я лучше понимал, что именно относится к делу. У отца было довольно много проектов…»
И снова ответа не было довольно долго. Хьёлас даже засомневался – не перегнул ли он с умалчиванием.
«Фелис катус. Идеограммы – «свет» и «старик», - сказал, наконец, Эладис, и добавил: - Если будет что-то по этому делу, пожалуйста, обращайся ко мне лично, без посредников».
Хьёлас не сразу понял, что обозначала первая часть сообщения, а потом до него дошло – в ящике стола своего часа дожидался пакет, переданный Рэдом Онои, а это был обещанный ключ. Хьёлас не стал откладывать на потом – слишком уж было любопытно, что ему могли передать.
Внутри была короткая выкладка из чьего-то старого отчёта. Никаких подробностей, лишь пара деталей, показавшихся Эладису Ма значимыми.
