Это был удар ниже пояса. Если примерно на середине речи куратора у Хьёласа появилась смутная мысль пойти на уступку, сейчас она испарилась. И не потому, что ему действительно так уж сильно хотелось огорчить семью, а потому что мама не хотела, чтобы забота о ней ограничивала Хьёласа в действиях. И он уже сделал всё возможное для того, чтобы они были в порядке, если с ним что-то случится. И всё-таки устраивать пафосные сцены Хьёлас не собирался.
- Я откажусь от нескольких предметов, если пойму, что не справляюсь, - пообещал он. – Но начать мне хотелось бы в соответствии с собственным планом.
Мастер Гато поднял ладони в капитулирующем жесте и через четверть часа выдал Хьёласу его расписание на семестр. Что ж, практические занятия начнутся через две декады – после подготовительного курса, который Хьёлас был намерен сдать строго в срок – или даже раньше, если получится. Для этого ему просто нужно стараться и добросовестно выполнять все задания мастера Тороша. А пока он не может практиковаться ни в чём, кроме, собственно, плетения без подстраховки, можно заняться теоретическими курсами, которые можно сдать заочно. Остаток вечера Хьёлас потратил на то, чтобы наведаться в библиотеку и взять все необходимые книги и ещё несколько дополнительных, составить собственный распорядок дня и прочитать первые две главы учебника по общему праву. А потом первый учебный день, наконец-то, закончился.
Мастер Торош предупредил их, что ночью, во сне, когда ослабнет контроль, могут возникнуть проблемы. Он рекомендовал каждому помедитировать перед сном или же, при необходимости, взять у целителей лёгкое успокоительное. Хьёлас счёл второй пункт избыточным, а первое добросовестно выполнил. Однако он всё равно спал очень плохо – во-первых, он не до конца отпускал себя самого, боясь натворить бед, и даже во сне каждую минуту следил за внутренними потоками, а, во-вторых, из соседних комнат то и дело слышался чей-то крик и переругивания. Ученикам запретили закрывать на ночь двери в спальни, и теперь их блок общежития превратился в одну большую комнату, разделённую лишь символическими перегородками.
На утренней поверке большинство учеников выглядели уставшими и раздражёнными. Хьёлас тоже чувствовал себя не очень хорошо – от бессонницы гудела голова. Ужин он, как и большинство одноклассников, пропустил, но завтракать ему всё равно почему-то не хотелось. Но составляя свой личный распорядок дня, Хьёлас придерживался трёх правил, которые не собирался нарушать ни при каких обстоятельствах: тратить не меньше девяти часов в сутки на сон, не меньше часу – на прогулки и не пропускать приёмы пищи. Направляясь в трапезную, он прихватил с собой учебник по праву, чтобы почитать во время еды.
Краем глаза он заметил, что Чим тоже выглядит не ахти, и бредёт на завтрак с явной неохотой. С разговорами друг не приставал, и это нравилось Хьёласу, хотя и было довольно странно. В итоге он не выдержал и всё-таки спросил:
- Ты в порядке, Чим?
- Как и все, полагаю, - отмахнулся тот. – А вот Аса нервничает. Её-то потоки тоже теперь не ограничиваются. И… Бенедикта тоже. То есть он пока что на свободу не рвётся, но его присутствие ощущается сильнее обычного.
Хьёлас почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Чим перед этим лишь раз упомянул Бенедикта - ещё одну личность, жившую в его теле. Тип, если верить словам друга, совершенно сумасшедший и агрессивный. Да уж, такого встретить не хотелось.
- Уверен, вы справитесь, - участливо сказал Хьёлас, не зная, чем помочь другу. – В конце концов, ничего особенного ведь не происходит. Ты всё делаешь как обычно – только без подстраховки.
Конечно, это было не совсем правдой, но Чим спорить не стал. Это был тот случай, когда самообман был дороже истины.
После завтрака у Хьёласа в расписании было две лекции, после обеда – очередной практикум по подготовке. Вечером он собирался встретиться с Астрид – если она пришлёт нунция и подтвердит, что договорённость в силе. И если мастеру Торошу не придёт в голову выполнить свою угрозу и задержать их до отбоя, а то и до следующего завтрака.
Они договорились встретиться в парке – между Верхней и Нижней пирамидой. Обычно школьники назначают свидания на балконах, но Хьёлас не был уверен, что это не будет считаться нарушением ставших более строгими правил – ведь технически, если он выйдет на балкон, он окажется вне школы. А парк, хоть и был лишён экстремальной романтики и студентам казался местом чрезвычайно скучным, был официально разрешённым местом для досуга, и при этом обладал несомненным преимуществом: там одинаково имели право находиться и мальчики, и девочки.
И всё было бы просто идеально, если бы не домашнее задание мастера Тороша. Тот велел каждому студенту сплести на рабочей руке простую открытую петлю, подцепил к ней свою личную сигналку и велел удерживать плетение до завтра. Каждый, кто хочет получить зачёт за урок, должен через сутки принести плетение с той же сигналкой.
