Сестра просияла и тоже начала многословно выражать, как ей было неуютно, пока он был недоступен. Она явно старалась сдерживаться и не тараторить слишком много, но это явно было выше её сил: новостей накопилось очень и очень много. Только теперь, выслушивая всё то, что она не могла рассказать ему в течение прошлых лун, Хьёлас понял, как ему не хватало подобных новостей – незначительных, но таких жизненно важных… И слишком быстро истекло их время: чтобы не опоздать на поверку им обоим уже следовало нестись в общежития со всех ног, а Виора всё не умолкала, взахлёб рассказывая о том, что они с мамой и Лаэтой успели сделать в Мёртвом Городе, как буйно рос парспан до самого последнего момента, пока не похолодало слишком сильно – теперь у них вся кладовая увешана букетами сушёных листьв.
- Эй, золотко, - всё же перебил её Хьёлас, не переставая улыбаться, - давай продолжим завтра. А иначе нас накажут за опоздание на поверку, и мы не увидимся ещё неизвестно сколько.
- Ой, точно, - Виора хлопнула себя по лбу, но подниматься со скамейки, которую они облюбовали, не спешила, - я и забыла о времени, а мне ещё эссе по амулетам надо на чистовик переписать…
- Ну тогда побежали, - Хьёлас решительно поднялся и потянул за собой сестру. Они снова стиснули друг друга в объятьях, но, прежде чем умчаться в общежитие, Виора ещё немного помедлила.
- Хьёлас, - осторожно начала она, будто не уверенная в том, что стоит говорить то, что у неё на уме.
- Что, Виора?
Она нервно пожевала нижнюю губу, глубоко вдохнула и сказала:
- Я очень рада, что ты сумел справиться с лёгкой магией. Я знаю, что тебе было непросто, мастер Нэвиктус объяснил нам, с чем тебе придётся столкнуться на лёгком практикуме… Но мне приятно, что ты выбрал нас.
Хьёлас неуверенно улыбнулся. Ему показалось, что Виора собиралась сказать другое, но в последний момент передумала.
- Это вам спасибо, что вы составляете достойную конкуренцию лёгкому эфиру. А то не знаю, как бы я справлялся.
На этой оптимистичной ноте они всё-таки разошлись. Хьёласу пришлось мчаться в общежитие на всех парах, но всё равно он почувствовал лёгкое жжение на запястье с сигналкой, когда подбегал к своему сектору – мастер Гато уже начал его разыскивать.
- Я здесь, прошу прощения, - сказал он, изображая на лице виноватую улыбку. Если куратор будет не в настроении, или раскаяние Хьёласа покажется ему неискренним, он вполне может запретить ему прогулки на несколько дней. А это было бы весьма некстати.
Но тот лишь окинул Хьёласа пристальным взглядом и ничего не сказал. Ну и спасибо за снисходительность, мастер Гато.
Ложась спать, Хьёлас чувствовал себя в сто раз лучше, чем накануне. Магия почти восстановилась, он убедился, что у Виоры всё в порядке и узнал целую кучу хороших новостей из дома. Кое-что из произошедшего его всё ещё огорчало, но теперь Хьёлас чувствовал, что так или иначе, но справится со всем.
Это ощущение уверенности в своих силах сохранилось у него и на следующий день, когда он явился на практическое занятие к мастеру Хенку. Конечно, он много пропустил, а с учётом того, что и до лёгкого практикума он сильно отставал от других учеников в классе боевой магии, то теперь его ситуацию можно было считать безнадёжной. Но, с другой стороны, он имел право на дополнительные занятия – с самим мастером или с кем-то из доверенных ассистентов. Дожить бы только до конца урока и не получить травм настолько тяжёлых, что даже говорить будет трудно…
- Слабак, - презрительно бросил Кидо Брун своему партнёру по спаррингу. Всего через пять минут он окажется напротив Хьёласа, и сил на атаки жалеть не будет. Даром, что мастер Хенк запретил вкладывать в плетения силу. Кидо может сказать, что у него не получается контролировать силу, и ничего ему, кроме незачёта за урок, не будет. Гнусный скользкий гадёныш.
- Ничтожество. Беспомощный слизняк. Будешь там же, где и Балек, и никто мне ничего не сделает.
Хьёласу казалось, что у него внутри начинает разгораться пожар. Злость, отчаяние и ненависть, сцепились в один жёсткий ком и искали выход. Вот только эмоция слишком сильная, чтобы вложить её в плетение в качестве намерения – разлетится через мгновение. Но зато можно вложить это раздражение в обычный поток силы. Но нельзя, нельзя терять над собой контроль.
- Безмозглая бездарность, - бросил, проходя мимо, мастер Хенк. – Каким же упрямым тупицей надо быть, чтобы раз за разом являться сюда? Человеческим ведь языком объяснил: нечего тебе ловить на моих уроках, Апинго.
- Тупой слабак, - насмешливо вторил ему Кидо. На лице его было столько высокомерия и презрения к Хьёласу, что терпеть эти оскорбления и дальше просто не было сил. Всё прочее потеряло значение по сравнению с ненавистью, которую испытывал Хьёлас к Кидо Бруну.
