Почти без колебаний Хьёлас вычеркнул также практику по стихиям – с мастером Фалвестом, в случае чего, будет легко договориться. А вот на целительство он собирался пойти. Отчасти потому, что надеялся проконсультироваться в непринуждённой обстановке с мастером о своём состоянии. Раз уж стажёры ничем толком помочь не смогли…
- Как дела, Апинго?
Мастер Криир Гато явился в общий рабочий зал и занял один из свободных столов, перебирая какие-то документы.
- Хорошо, - отозвался Хьёлас и решил прояснить интересующий его вопрос сразу, не откладывая на потом: - Мастер Гато, я смогу отправиться домой в декадас?
Куратор поглядел на него немного озадаченно, но отвечать не спешил.
- Смотря как ты будешь справляться, - сказал он. – Если Эмсат Квато сдаст по тебе удовлетворительный отчёт, и если ты сохранишь сигналку, по меньшей мере, пять дней…
- Какую ещё сигналку? – озадаченно переспросил Хьёлас.
Мастер пожал плечами.
- Вчера я не стал приставать к тебе с этим, потому что ты явно был не в форме, но вообще-то сразу по возвращении тебе полагалось снова сплести открытый контрольный контур.
Хьёлас задумчиво потёр лоб. Он каким-то образом умудрился забыть об этом. До декадаса оставалось ровно пять дней, и, чтобы доказать, что он хорошо себя контролирует, ему придётся начать носить сигналку прямо сейчас. Но у него и так мало силы, он даже отказался от практических занятий…
- К провальщикам! – рявкнул раздражённо Хьёлас отшвыривая от себя ни в чём не повинный ежедневник. – Это дерьмо, в этом нет смысла! Верните мне контролирующий амулет для смирения потоков! Почему я должен выполнять эти идиотские требования?! Я не видел семью уже почти три луны! Мне предъявляют абсурдные обвинения, едва я переступаю порог школы! И ещё я должен истощиться до ядра, чтобы выжить в одном помещении с жирдяем, не умеющим организовать рабочее время! И теперь ещё это!
Хьёлас закрыл ладонями лицо и попытался дышать в такт, но у него не очень-то получалось. Кровь стучала в ушах, мысли путались. Ему хотелось плакать, хотелось прекратить всё это – тем или иным способом. Уйти в лёгкий эфир – и гори всё огнём. Пусть его заблокируют. Пусть отчислят из школы. Его знаний и навыков достаточно, чтобы обеспечить семью. Всего через полтора года Виору уже можно будет выдать замуж. Впрочем, это можно сделать уже сейчас. Но он обещал… обещал…
«В задницу, что я там обещал. Я не должен тащить всё сам. Человек не предназначен для таких нагрузок! Для таких рисков… да, здесь, именно за этим столом сидел Балек в последний час своей жизни. Вот тут, на ковре, была его кровь. Он лежал, борясь за свою жизнь. И проиграл. И я не хочу быть на его месте. Да я не хочу быть даже на своём месте!»
Хьёлас сам не понял, как оказался в собственной комнате у открытого окна. Высунуться, полететь, забить на правила и запреты… как это было бы прекрасно! Увидеть маму и Лаэту сейчас, меньше чем через час, а не через неизвестно сколько декад! Обнять их, убедиться, что они в порядке. Сказать им… сказать…
«Что я не справился».
Нет, Хьёлас не мог так поступить. Даже в воображении эта сцена выглядела так ужасно, что даже нынешняя реальность поблекла. Он их не подведёт. Нет, нет, просто НЕТ.
Всё ещё не в силах совладать до конца с эмоциями, Хьёлас отправился обратно в общий рабочий зал, не обращая внимания ни на однокурсников, ни на стажёров-целителей, ни на мастера Гато. Ему было плевать, кто и что подумает о нём, плевать, видел ли эту безобразную сцену Кидо Брун. Пусть они сначала переживут то, что выпало на его долю, а потом он, возможно, согласится это обсудить. Он молча вернулся к тому месту, где сидел чуть раньше, поднял с пола свой ежедневник, решительно вычеркнул из планов на день занятие по целительству и встал в строй для утренней поверки, не говоря никому ни слова.
«Просто дышать. Идти вперёд. Следовать плану. Всё наладится. Сила восстановится, и я почувствую себя лучше. Бывали в моей жизни испытания и посерьёзнее».
После поверки он сплёл открытый контур и подошёл к мастеру Гато. Тот повесил сигналку, не говоря ни слова, как будто ничего не случилось, как будто и не было никакой недостойной взрослого человека истерики. За одно это Хьёлас был крайне признателен своему куратору.
Прежде чем отправиться на завтрак, Хьёлас пошёл в ванную и попытался привести себя в порядок. Будь его чувства хоть сто раз оправданы, но лишний раз демонстрировать свою слабость он не хотел.
- Эй, Хьёлас.
Он избегал встречи с Чимом и надеялся, что другу хватит деликатности подыграть ему. Убедиться в обратном было неприятно.
- Привет, дружище.
Чим прошёлся по уборной, проверяя кабинки. Кроме них в помещении никого не было.
- Извини, что дёргаю тебя, - сказал он, и вид у него при этом был искренне виноватый, - знаю, ты хотел уединиться, но я решил, что лучше всё-таки поговорить, потому что потом времени у меня не будет.
- В каком смысле? – озадаченно переспросил Хьёлас, на секунду отвлекаясь от собственных спутанных мыслей.
