Включаем оба оконных вентилятора и оставляем ее отдыхать. Эми приносит из своей комнаты колокольчик. Этот колокольчик служит моей сестре верой и правдой: в течение учебного года она с его помощью сигнализирует об окончании перемены. Колокольчик остается у мамы, на прикроватной тумбочке. Если маме что-нибудь понадобится, она позвонит, и мы — либо Эми, либо я, либо кто-нибудь другой — будем тут как тут.
В кухне Ларри выслушивает отчет Эми и уже приготовил чековую книжку. Это хороший признак. Наверху прижимаюсь ухом к двери Эллен и слышу: Дженис расписывает свои любовные приключения. Девчонки хихикают, как водится у девчонок. Заглядываю к маме: та сладко спит, тихонько посапывает и сминает парикмахерские кудри о перьевую подушку.
Возвращаюсь вниз и вижу — Эми пригорюнилась. Спрашиваю:
— По какому поводу траур?
Она отвечает:
— Посмотри на мою прическу. Стоит одну ночь поспать — и это будет кошмар… придется снова обращаться к Чарли. Мне никогда…
Сетования продолжаются. Ларри с улыбкой выписывает чек.
Я смотрю в окно, выходящее на задний двор, и вижу, что Арни продергивает старые простыни сквозь пружины батута. Выскакиваю на крыльцо и окликаю братца:
— Арни, чем ты занимаешься? Строишь крепость?
Он высовывается из-за простыни и мотает головой.
Я интересуюсь:
— Тогда что же, что ты там делаешь?
— У-у-у, Гилберт, у-у-у. Ты тупой.
Подхожу к нему и говорю:
— Да, я в курсе. Очень медленно соображаю в таких делах. Что же ты сооружаешь?
— Космическую ракету.
— Ого. И куда… мм… полетишь?
— Не скажу.
— Ну и не надо.
— На поиски…
— На поиски чего?
— На поиски Альберта.
Это меня огорошило. Пролезаю под простынями, смотрю, как братец строит космическую ракету. Говорю Арни, мол, папа много потерял оттого, что сегодня отсутствовал.
— Он бы тобой гордился. Ему бы понравились все твои друзья, весь народ из города. Он и в самом деле много потерял.
— Ага, — соглашается Арни.
— А главное — он не познакомился с Арни Грейпом.
— Ага, он много потерял, ага.
Потом мы с Эми делаем уборку на нижнем этаже, а Дженис аккуратно сворачивает гирлянды и именинные указатели.
— Через год воспользуемся.
Уже задумываемся о том, что будет через год. Мне хочется сказать: «Нельзя ли ограничиться нынешним годом, сегодняшним днем?» Но это было бы не в моем характере. Скорее в характере Бекки, поэтому я говорю попросту:
— Хорошая мысль, Дженис, — и на этом умолкаю.
— Что ты сказал?
— Я сказал «Хорошая мысль». — (Дженис держит в руках стопку праздничных шляп и, похоже, ничего не понимает.) — Сохранить украшения — это хорошая мысль, Дженис. Только и всего.
— Эми?
— Да?
— Наш брат Гилберт — ты ведь его знаешь, Гилберта?
— Да, встречала.
— Он только что меня похвалил. Можешь себе представить?
— Ну, с трудом.
— ГИЛБЕРТ МЕНЯ ПОХВАЛИЛ. ТЕПЕРЬ МОЖНО УМЕРЕТЬ СПОКОЙНО. Я МОГУ УМИРАТЬ!
— Ш-ш-ш, — говорю. — В доме все спят.
Дженис идет на веранду. По дороге останавливается у своей сумочки, чтобы захватить пачку коричневых сигарет и зажигалку.
— Еще полторта есть, — сообщает Эми.
— Нет, спасибо.
— Да ладно вам. Нужно доесть, чтобы к маминому пробуждению ни крошки не осталось. — Эми протягивает мне две полные тарелки и говорит: — Кусочек поменьше — для Дженис.
Отрезает по куску для Арни и Ларри, чтобы тут же доставить по назначению.
Дженис кладет в рот маленький кусочек и делает затяжку, откусывает следующий кусочек и опять затягивается. Включила систему еды с дымком.
Ни с того ни с сего у меня возникает такое чувство, будто сейчас наступили те ленивые часы, какие бывают после ужина в честь Дня благодарения или запоздалого ланча в день наступившего Рождества. Эми спускается по лестнице и несет еще три тарелки. Я и с первым-то куском торта не справился — так, поковырял только. Эми говорит:
— Видели бы вы эти сцены. Арни заснул, свернувшись калачиком, у мамы в ногах. Ларри рухнул ничком на батут — отдыхает. Эллен клюет носом, но ее ждет библейская тусовка.
— Как трогательно, — изрекает Дженис.
Эми опускает тарелки на стол:
— Значит, вам доедать — налегайте сообща.
— В меня, — говорю, — больше не влезет.
— Гилберт, помогай.
— Ты тощий, кожа да кости, — подхватывает Дженис. — Да, Эми, давай сюда, мы с радостью прикончим тортик.
Минут за двадцать втроем подъедаем все остатки.
Откинувшись на спинку стула, Эми говорит:
— День удался. Как мне кажется. Даже ваш старший брат был в ударе. И мама тоже. И все гости. Да и с «Бургер-барном» хорошая оказалась задумка, вы согласны? Спасибо вам обоим за помощь. Она очень много значит…
Поскольку Эми пробило на сантименты, я встаю из-за стола, выкладываю на бетонную ступеньку крыльца последнюю сигарету дня и собираюсь вернуться в дом, но тут из-за угла появляется Ларри. Дженис говорит:
— Уже темнеет. Ну что, Лар, скоро поедешь?
Ларри смотрит на нее, словно хочет спросить: «Ты вообще о чем?»
Дженис отвечает:
— Считай, день закончился. Уезжаешь, да?
— Ага, скоро поеду. Ага.
Эми такая:
— Ну, в общем и целом… даже не верится… что у нас был такой день.
