« Я не та, за кого вы меня принимали. И не та, за кого я сама себя принимала. Пожалуйста, поверьте мне. Пока этим утром в моей комнате не появилась настоящая Чариз Ланкастер, я ничего не помнила о себе, знала лишь то, что мне говорили после случившегося со мной несчастья. Теперь же, когда мне все известно, нет сомнения в том, что наш брак невозможен. Боюсь, что вы скорее поверите Чариз Ланкастер, чем мне, хотя в моей записке нет ни слова лжи. Сама мысль об этом причиняет мне нестерпимую боль.
Не знаю, как смогу жить с этой болью дальше, сознавая, что вы поверили, будто я мошенница и интриганка. Но вы не поверите, я в этом не сомневаюсь.
Шеридан Бромлей «
Шеридан. В эту самую страшную минуту своей жизни Стивен вглядывался в ее подпись. Каждое слово коротенького послания врезалось в память.
Так вот, значит, каково ее настоящее имя! Чудесное, уникальное. Оно куда больше ей подходит, чем Чариз.
— Женщина, которая явилась сюда, говорит, что тебя бессовестно обманули.
Стивен скрутил записку в шарик и бросил на стол.
— Где она? — резко спросил он.
— У тебя в кабинете.
Охваченный отчаянием, мрачный, Стивен вышел из комнаты, полный решимости доказать, что эта новая Чариз Ланкастер сама интриганка и мошенница либо просто заблуждается насчет Шеридан, считая ее обманщицей.
И все же, как ни больно сознавать это, Шерри чувствовала за собой вину. Иначе не сбежала бы вместо того, чтобы, глядя ему прямо в глаза, все объяснить…
Не пройдет и двух часов, утешал себя Стивен, торопясь в кабинет, как Шерри вернется. Она убежала потому, что была в шоке, на грани истерики. Уайткомб как-то сказал, что потеря памяти — одна из форм истерии. Возможно, и возвращение памяти тоже.
С мыслью о том, что Шерри сейчас одна, в смятении бродит по городу, Стивен вошел в кабинет. Окинув ледяным взглядом дожидавшуюся его блондинку, он опустился в кресло у письменного стола, все еще уверенный в том, что сейчас опровергнет лживые обвинения в адрес Шерри.
— Садитесь, — почти приказал он. — Послушаю, что вы мне скажете.
— О, у меня есть что вам сказать! — воскликнула блондинка, и Стивен с мимолетной иронией подумал о том, что именно такой и представлял себе Чариз Ланкастер — светловолосой, с кудряшками, — когда ждал ее на пристани.
Чариз сразу почувствовала его враждебность, и при мысли о том, что этот красивый, богатый мужчина мог каким-то непостижимым образом стать ее мужем, пришла в еще большую ярость и утроила усилия. Обескураженная его более чем холодным приемом, она лихорадочно думала, с чего бы начать разговор, когда он грозным тоном сказал:
— Вы бросили убийственные обвинения в адрес женщины, которая не имеет возможности защитить себя. Объяснитесь!
— О, я вижу, вы не верите мне! — взволнованная и в то же время взбешенная, воскликнула она. — Я тоже не могла поверить, когда прочла объявление в газете. Она обманула вас так же, как и всех остальных.
— У нее была амнезия — она потеряла память!
— Но стоило ей увидеть меня, как память сразу нашлась. Чем вы это можете объяснить?
Стивен не мог этого объяснить, да и не хотел, и вообще не собирался с ней обсуждать случившееся.
— Она лгунья и интриганка, это у нее в характере! На корабле она мне сказала, что намерена подцепить жениха побогаче да познатнее, и, как видите, ей это удалось. Не так ли? Сначала она пыталась соблазнить моего мужа, а потом взялась за вас!
— Пока она не вернется и не поговорит с вами с глазу на глаз, чтобы опровергнуть все ваши обвинения, я считаю их измышлением разъяренной ревнивой девчонки!
— Ревнивой! — взорвалась Чариз, вскочив со стула. — Да как вы смеете? Чтобы я ревновала к этой рыжей шлюхе?! К вашему сведению, милорд, она убежала, опасаясь разоблачения, и никогда не вернется. Слышите? Никогда! Она призналась в своем обмане.
Стивену казалось, что грудь его стянута канатом, и с каждым словом этой блондинки канат затягивается все туже и туже. Она не лгала, это видно было по ее лицу, выражавшему ненависть к Шеридан Бромлей и презрение к нему.
— По пути из Америки она уговорила меня бежать с мистером Морисоном вместо того, чтобы выйти замуж за Берлтона. Не понимаю только, почему она не обручилась с моим собственным женихом!
Под наплывом самых противоречивых чувств Стивен вдруг вспомнил, что сидевшей перед ним девушке, сжимавшей от отчаяния кулаки, предстоит узнать две печальные новости, которые в его нынешнем состоянии он не собирался утаивать, а намерен был выложить прямо сейчас. Хватит и того, что он без конца лгал Шерри, стараясь скрыть от нее информацию, не имевшую к ней ни малейшего отношения. И, сбавив тон, он сказал:
— Берлтон погиб.
— Погиб? — Чариз зарыдала в отчаянии. Не покидавшая ее все это время надежда выйти за Берлтона, если удастся избавиться от Морисона, разлетелась в прах. — Как? — едва слышно прошептала она, достав из ридикюля кружевной платок и утирая слезы.
Стивен рассказал, при каких обстоятельствах погиб ее жених, и, увидев, как лицо ее исказила гримаса страдания, подумал, что она и сейчас не лжет, а искренне горюет.
