— Ты же понимаешь, что на другой стороне есть много людей, которые говорят точно то же самое, не так ли? — насмешливо спросил Кэйлеб, и она рассмеялась.
— Конечно, есть. Но они также оказались на стороне Жаспара Клинтана, так что, кто бы еще ни был на их стороне, черт возьми, это точно не так!
— Ты должен признать, что с такой логикой трудно спорить, Кэйлеб. Даже если я не сам это придумал. Вот именно, — сказал Мерлин императору со своей собственной кривой улыбкой.
— Хорошо! Этого достаточно. Я ухожу! — Кэйлеб покачал головой и поднялся с кресла. — И так было достаточно плохо, когда только один умник сейджин выпаливал в меня каждый раз, когда я думал, что превзошел его доводы! Я отказываюсь сидеть здесь и спорить с двумя сразу, особенно когда они оба когда-то были одним из них! Я иду спать.
— Спите спокойно, ваше величество, — ласково сказала ему Нимуэ, и он рассмеялся, снова покачал головой и направился в свою спальню.
— Звучит как хорошая идея для всех нас — по крайней мере, для всех нас, людей из плоти и крови, — заметил Грин-Вэлли. — Уверен, что завтра в последнюю минуту мне нужно будет позаботиться о всевозможных деталях. Лучше всего быть хорошо отдохнувшим, когда я это сделаю.
— То же самое и здесь, — согласился Стейнейр. — Всем спокойной ночи.
Он и Грин-Вэлли выбыли из гонки, и остались только две ПИКИ.
— Ты действительно сделал это, знаешь, Мерлин, — тихо сказала Нимуэ. — Не один, конечно. Но ты действительно сделал то, ради чего погибли Шан-вей, коммодор Пей и Нимуэ.
— Пока нет. — Мерлин встал и подошел к окну, глядя вниз на летящий снег на улицах столицы Сиддармарка, слушая рев ветра за стеклом и потрескивание огня позади него, голубые глаза были отстраненными. — Пока нет. Даже если мы победим храмовую четверку, даже если Церковь опротестует условия, мы только на полпути к дому, Нимуэ. И у нас тоже нет вечности, чтобы добраться туда.
— Знаю. Но ты доберешься туда, и ты потащишь всех остальных — и всю эту планету, брыкающуюся и кричащую всю дорогу — с собой, если понадобится. Но что я действительно хотела сказать, теперь, когда мы остались вдвоем, так это спасибо.
— Спасибо? — Мерлин отвернулся от окна и скрестил руки на груди, глядя на изображение рыжеволосой молодой женщины, спроецированное на его глаза. — За что?
— За то, что разбудил меня, чтобы я стала частью этого, — сказала она ему мягким голосом, сапфировые глаза смотрели прямо в его глаза. — За то, что дал мне шанс стать частью этого. Чтобы закончить то, что начали Шан-вей и коммодор, не только здесь, на Сейфхолде, но и там тоже. — Она махнула рукой, указывая на небо, которое ни один из них в данный момент не мог видеть. — Мы многим людям многим обязаны, Мерлин, включая Гбаба. Я с нетерпением жду возможности помочь вам расплатиться с этими долгами. Всеми ими.
— Действительно? — Он склонил голову набок, затем улыбнулся, и это была странная улыбка. Нежная, с легким оттенком юмора и более чем легкой печалью, но при этом странно лучезарная. — Ну, я полагаю, не за что. И я тоже с нетерпением жду этого, теперь, когда ты упомянула об этом. Если, конечно, мы когда-нибудь туда доберемся.
— О, мы доберемся туда, Мерлин. Поверь мне, мы доберемся туда.
— Знаешь, думаю, что ты права. — Он снова улыбнулся, затем глубоко вздохнул. — Спокойной ночи, Нимуэ.
— Спокойной ночи, Мерлин. Спи спокойно.
Мерлин Этроуз спустился по лестнице к своим комнатам, все еще улыбаясь, думая о своем разговоре с Нимуэ. Казалось странным, как развивались эти отношения. Совсем не так, как он боялся, подумал он, потянувшись к щеколде и открыв свою дверь. На самом деле…
— Добрый вечер, — произнес чей-то голос, и он замер на пороге.
Изумление удерживало его там, а вместе с ним и досада, что он должен чувствовать это. Не то чтобы он обычно беспокоился о том, что его могут заманить в засаду или подстеречь, учитывая, насколько маловероятно, что любой потенциальный нападающий или подстерегающий получил бы удовольствие от этого опыта. По тем же причинам у него не было привычки устанавливать какой-либо из пультов Совы, чтобы следить за его комнатами, когда его там не было. Но у него была привычка следить за тем, чтобы никто не мог приблизиться к Кэйлебу Армаку без его ведома, и никто не мог подобраться намного ближе, чем сейчас.
Я должен переустановить эти фильтры, — сказал он себе, стряхивая с себя удивление и входя в комнату. — Сделать их немного более избирательными. Не то чтобы я думал, что она действительно здесь, чтобы убить меня… или Кэйлеба.
— Добрый вечер, Эйва. — Он закрыл за собой дверь и, скрестив руки на груди, прислонился к ней спиной. — Чему обязан такой честью?
