— Я поставил это условием новых переговоров о десятине. — Улыбка Дючейрна стала тоньше, чем когда-либо. — Ты был бы поражен, насколько убедительной для харчонгца кажется угроза дополнительного пятипроцентного повышения его личной десятины, если он не видит возможности сопротивляться, особенно с учетом того, что каждый из офисов наших оценщиков теперь имеет прямой доступ к соответствующему офису инквизиции. Я бы предпочел не навязываться Жаспару и позволять ему «вцепиться кулаком в еще один пирог», но знание того, что в этом деле его инквизиторы стоят за казначейством, не повредит. И если я серьезно не ошибаюсь, к весне мы будем контролировать все литейные заводы Харчонга, как к северу от залива, так и к югу. Жаспару это не нравится, даже если он согласился поддержать моих людей в этом деле — ты знаешь, как он внимателен, когда дело доходит до чувств харчонгцев, — но я показал ему производственные показатели и, наконец, убедил его, что у нас нет выбора. Это будет не так хорошо, как если бы ими управляли наши собственные рабочие, но мы должны быть в состоянии, по крайней мере, привлечь к ним надзорный персонал, подкрепленный провинциальными производственными интендантами, назначенными офисом Жаспара, чтобы убедиться, что местные жители прислушиваются к моим менеджерам.
— Это хорошая новость. На самом деле, это замечательная новость!
— Это не даст мгновенных результатов, особенно в северной империи, но это поможет, — согласился Дючейрн. — И я также собираюсь обеспечить значительное пополнение нашей рабочей силы.
— О? — Мейгвейр нахмурился. — Как? Я думал, у нас слишком мало марок, чтобы привлекать к работе еще больше людей.
— Мы слишком стеснены в средствах, поэтому привлекаем к работе больше непрофессионалов, — ответил Дючейрн с улыбкой, которая была одновременно кривой, довольной и горькой. — Для этого потребовалось давление Жаспара на глав орденов, но, Лэнгхорн, у нас есть много собственной рабочей силы — и женской тоже — занятой более повседневными делами Церкви. Начиная с первого числа следующего месяца, каждый крупный орден и все их филиалы в младших орденах должны будут предоставить в мой офис имена двадцати пяти процентов своих рукоположенных и мирян-членов, а также их мирян-служащих, которые будут назначены для служения джихаду, где и как требуется. Они, конечно, выли, но использование этого персонала на мануфактурах или других должностях в сфере обслуживания не будет стоить казне даже лишней полумарки по сравнению с тем, что она и так выплачивает.
Мейгвейр тихонько присвистнул. Теперь было нетрудно понять улыбку Дючейрна. Более двух лет он добивался от великих орденов более прямой поддержки джихада, а они отказывались сдвинуться с места. Они придумывали оправдание за оправданием — которые частью, вероятно, даже были вескими — чтобы избежать его требований. Он должен был чувствовать глубокое удовлетворение от того, что они, наконец, были вынуждены уступить, но то, как они уступили, только еще больше усилило власть Клинтана.
— Это поможет, — сказал он через мгновение. — Вероятно, сильно. Но это все равно будет стоить намного больше денег, чем у нас есть.
— Верно, но ваш брат Линкин обещает мне, что он сможет сократить расходы как минимум на десять процентов по всем направлениям, по крайней мере, в собственных литейных цехах и арсеналах Матери-Церкви, и я пришел к выводу, что у меня нет выбора, кроме как обратиться к средству, которого я на самом деле надеялся избежать. На самом деле их было два.
— Какого рода средства? — осторожно спросил Мейгвейр.
